Старый причал

[Лайв Хогвартс]

Портал в прошлое

[Анна Авилла]

- Как здорово, Ниама! Спасибо, - счастливо улыбнулась, но в глубине глаз предательски защипало. Проводила взглядом мерцающий хвост русалки и вытерла одинокую слезу на щеке. Так странно. Было в этом чувстве что-то чужое. Словно её тело, её лицо, её губы пытались "подружить" две жизни. Была Линне и есть Анна. Не хотела объединяться, лишь по одной простой причине. Казалось эта мысль обесценит целую жизнь. Линне не заслужила такое предательство. Прошептала себе под нос.
- Это твои слезы, да?
Только это могло объяснить странную нежность к этой густой, чёрной воде и одновременно страх перед её холодом и глубиной. У неё в грудной клетке всё ещё жило озеро. Оно дышало кислородом. Где же заканчивается Анна и начинается Линне? Закрыла глаза, сильнее кутаясь в свитер. Кто мы теперь? Человек, который забыл воду? Или русалка, которая потеряла берег?
Искренне верила, что возле воды будет испытывать животный страх. Ведь именно здесь она утонула. Эта история могла стать её кошмаром. Но не стала. Почему? Линне удерживала его, помогала ей? Открыла глаза, когда услышала всплеск воды.
Сердце пропустило удар и дыхание моментально сбилось. Муркус пришла. Она была воплощение озера. Настоящая и... прекрасная. Глупо было надеяться на слова. Они обе не смогут понять друг друга. Но оставались ещё жесты и её стук сердца. Сильный и честный. Смотрела в глаза предводительнице русалок, медленно коснулась груди, там где бешенно билось сердце. Поклонилась, касаясь лбом мостков. Замерла, слушая пространство. Линне, ты помнишь анекдоты на русалочьем? Они бы нам помогли...

[Лайв Хогвартс]

Муркус все так же смотрела не моргая и молчала. Долго молчала. В ее взгляде не было злобы, но хорошо читалась тяжесть.
Наконец, она поднялась чуть выше и что-то произнесла на мермише, пропевая гласные низки голосом.
- Муркус говорит, что ты пахнешь землей, - перевела в образовавшуюся паузу Ниама.
Муркус снова что-то добавила, а Ниама снова перевела:
- И еще пахнешь огнём.
Взгляд Муркус скользнул по фигуре Анны, словно она хотела убедиться, что в девушке нет ничего русалочьего.
Еще одна фраза – короткая и тяжелая, после которой, кажется, даже вода в озере потемнела. Ниама помедлила, а потом тихо перевела:
- Муркус говорит, что Линне умерла.
Главная русалка замолчала, будто еще ждала чего-то.

[Анна Авилла]

К сожалению, смогла вспомнить лишь один универсальный жест, выражающий очень многое. Замерла в поклоне, слушая обступающую со всех сторон тишину. Муркус и Ниама не уходили. Значит.. у неё есть шанс хотя бы на достойное прощание. Выпрямилась, поднимая тревожный взгляд на предводительницу. Язык воды нельзя назвать красивым. Это был непонятный, глубокий звук, волнами накатывающий на берег. Анна слышала, но не понимала. Благодарно кивнула Ниаме, не открывая взгляд от Муркус. Слова тяжёлые и колючие царапали кожу. Печально и немного упрямо улыбнулась.
- Ниама, помоги и мне передать слова, пожалуйста?
Подвинулась к самому краю мостков. Здесь словно пролегала граница двух миров. Нельзя быть в двух местах одновременно, но сердце способно любить оба мира, оба народа. Смело обратилась к Муркус.
- Великая предводительница, вы сохранили мою жизнь. Вы дали мне новый мир и семью. Не выразить словами, как это дорого для меня. Я пахну землёй и огнем, потому что это моя судьба. Меня любит один чудесный двуногий. Он принёс в жертву очень многое ради моего возвращения. И я, дорогая предводительница, люблю его в ответ. Линне не умерла, пока мы верим в неё. Она осталась в моём сердце, в сердце Ниамы и, может быть, в вашем? Я...
Сжала губы, когда голос сорвался. Протянула руку вперёд то ли для рукопожатия, то ли для касания, а может надеялась на нечто большее?
- Я люблю вас. Я люблю своих двуногих. Если есть хоть какая-то возможность мира между нашими народами, я хотела бы ее схватить и никогда не отпускать. Вы останетесь моей семьёй. А у вас всегда будет двуногая, неуклюжая дочь.
Внутри всё сжалось от этого мгновения. Каждый вдох давался с трудом. Момент, способный перечеркнуть всё. Или наоборот. Он даст то, на что даже ей не хватало смелости мечтать. Мгновение надежды, когда ещё ничего не свершилось. Нет слов, нет решений. Лишь хрупкая тишина. Ей больше нечего сказать, осталась лишь благодарность, любовь и вера. Никаких сожалений. Это её огонь. Нужен ли он их воде?

[Лайв Хогвартс]

Ниама взялась переводить – не всегда поспевая за Анной так, что некоторые моменты ей приходилось пропевать дважды, чтобы не сбиться.
Муркус слушала молча. А рука Анны так и осталась в воздухе.
Потом главная русалка что-то ответила – тихо и не резко, но достаточно твердо – насколько вообще речь из гласных может прозвучать твердо. Желтый оттенок глаз стал холоднее.
- Муркус говорит, чтобы ты не звала себя ее дочерью, - грустно перевела Ниама.
Дождалась продолжения и перевела еще:
- Муркус говорит, что дочь не уходит, не простившись. Дочь не исчезает в руках двуногого и не оставляет за собой пустое место в воде.
Обе русалки замолчали, и в повисшей тишине можно было услышать, как где-то вдалеке плещется рыба.
Затем Муркус продолжила.
- Муркус говорит, что все двуногие говорят о любви, когда хотят оправдать перемену.
Глаза Муркус чуть сузились. И она добавила – не обвиняя, а скорее констатируя.
- Муркус говорит, что ты даже не помнишь, кем была. Не помнишь, как плыла в глубине. И как держала подругу за руку. Не помнишь, как звала ее по имени. Не помнишь наш язык.
Муркус медленно приблизилась, оказываясь совсем рядом с Анной. И снова повторила то, что девушка уже слышала:
- Муркус говорит, что Линне умерла, - озвучила Ниама. - А ты не чувствуешь этого. Ты говоришь, что любишь нас. Но любовь – это память. А ты пришла к Муркус пустой.
Только теперь русалка посмотрела на протянутую руку. И подняла свою, но не для касания. Рука опустилась на деревянную поверхность причала, которая издала тихий трескающийся звук.
- Муркус говорит, что мир не строят словами. Ты ушла. Ты не оглянулась. Муркус спрашивает: чего ты хочешь сейчас? Ты хочешь облегчить совесть?
Муркус дождалась перевода и наклонила голову вбок. С такого близкого расстояния стало виднее, что в ее лице отражается боль. А еще подозрение. И, может, даже хорошенько припрятанный страх?
- Муркус хочет, чтобы ты сказала: если бы твой двуногий не забрал тебя, ты бы осталась с нами?

[Анна Авилла]

Рука бессильно упала на чуть влажное дерево, так и встретив ответное касание.
Она всегда убегала и пряталась от своих проблем. От людей, которые олицетворяли эти проблемы. Переезд из Бразилии в Шотландию разве не был её очередным побегом? Еще одним уходом? Какая же она после этого гриффиндорка? Очевидно...выданная замуж за какого-нибудь бразильского лорда.
Даже сейчас сидела, прикованная острыми словами к этим глупым мосткам, и хотела только одного. Сбежать. Сбежать от боли. Нежный голос Ниамы не мог смягчить сказанного.
Как же несправедливо! Рвано выдохнула, не справляясь с перебитыми дыханием. В качестве жалкой защиты едва смогла произнести:
- Я пришла, как только обо всём узнала.
Почему-то все ответы, которые приходили ей на ум звучали упрямо, спорно. Нельзя так. Печально ответила, не отводя взгляд и не отодвигаясь от внезапной близости предводительницы русалок.
- Любовь - это наши действия. Любовь - это выбор. Вы можете не испытывать ее ко мне, но вы никак не способны повлиять на мои чувствам к вам.
Зачем, Анна? Она снова и снова спрашивала себя, для чего она пришла к озеру. Почему продолжает разговор. Кроме ответа "так правильно" больше аргументов не находилось. Но разве этого мало?
С болью выдохнула. Она как никто другой знала, что слова не самый лучший фундамент для мира. Но они неплохой связующий материал. Покачала головой.
- Я хочу благословения и понимания. Мы не обязаны заканчивать все так.
Но если Муркус настоит, то... что? Ей придётся отступить и покориться? Ей нужна опора. Раньше это была команда Турманов, потом в жизни появились гриффиндорцы и Зергиус. Но этого было немного...недостаточно? Семья. Настоящая семья. То, что хотелось всем сердцем. Искренне верила, что для Линне этой семьёй стали жители озера. А для Анны они стали спасением.
Прошептала в ответ.
- Если бы Серж не забрал меня, то я бы осталась с вами.
Это был бы очередной побег. Правда о нём бы она не помнила. Иронично. Неуклюже закончила.
- Мы любим друг друга, поэтому я не вернусь в озеро.
Уже второй раз в её жизни сепарация происходит с таким скрипом.