Дальний берег

[Лайв Хогвартс]

Портал в прошлое

[Линне]

Сегодняшняя ночь подарила ясное звёздное небо. Старалась не пропускать такую важную для красоты процедуру. В ночной темноте ощущалась особая сила озера. Когда пузырь воды лопнул перед глазами, её встретило прекрасное созвездие. Она знала только его. Ковш Большой Медведицы мерцал ярче обычного. Протянула ладонь к небу, словно хотела позвать Медведицу к себе. Не бойся, подойди. И расскажи, что ты видишь? Я буду одна?...
Обернулась к берегу, скорее по тоскливой привычке. Он был там. Он снова пришёл на берег. Пусть уходит прочь!
Зажмурилась и улеглась на спину, не заботясь о тишине. Хвост с громким всплеском улёгся на воду. Расслабиться не получалось, но неужели она позволит какому-то двуногому помешать ей наслаждаться звездными ваннами?

[Зергиус Доннер]

На озере было зябко, а в кресле - не так уж и удобно, он промахнулся с размером. Но дрёма всё равно завладела им, а после подернулась грёзами. Он видел девушку, которая была то ли одичавшим оборотнем, то ли заблудшим анимагом. Большая, мохнатая.. медведица? Да, наверное..
Узнать её историю он не успел. Раздался всплеск, который вырвал его из сна. Вдохнул, словно выныривая из воды и повёл сонным взглядом. Несколько секунд потребовалось на то, чтобы осознать, что происходит и что он здесь делает.
Пригляделся к поверхности озера. Нет, он видел не настолько хорошо, но кто ещё это мог быть, правильно? Звёздные ванны были явно не самым популярным досугом у водяных.
Попросил Дом заневидимить живой шприц. Поднялся и подошёл к кромке воды. Махнул рукой.
- Линне, привет. Мы можем поговорить? Я.. пришел попрощаться.

[Линне]

Серж ужасно обидел её. Он разбил сердечко и заставил плакать. Такому нет прощения! Мстительные мысли предлагали притопить человека, но ей было ужасно жалко его двуногую красоту. В мире должно быть больше прекрасного и блестящего. Только эта мысль удерживала её руки от мести. Расслабиться не получалось совсем, хотя пыталась всеми силами. Недотритон пришёл к озеру из-за неё, это стало сразу ясно. Обиженно надула губы, продолжая принимать звёздные ванны, и совершенно не планировала с ним говорить. Последняя фраза, заставила прервать свои попытки полного игнорирования. Прощания всегда были романтичными, грустными и ужасно любопытными. О, великий кальмар, мне нужно узнать! Подплыла к берегу с видом, будто делает самое большое одолжение.
- Ты нашёл ту, которую искал?
Поинтересовалась, не сумев сдержать тяжёлую печаль и едкую зависть.
- Надеюсь, с ней ты будешь честным. Не предавай её.
Так, как это сделал с легковерной русалкой. Это уже не сказала, фраза и так была слишком очевидна. Подняла бровь, желая скорее закончить разговор.
- Прощай?
Ей было больно говорить это, после всего, что успела представить и о чем смогла помечтать. Эта ошибка многому научила еë. Однажды в её сердце наступит нежная звёздная ночь, и она снова сможет полюбить. Должно быть, какому-то тритону крупно повезёт...

[Зергиус Доннер]

Конечно Линне повелась. Романтичное прощание, он знал на что давить. Но он не чувствовал удовлетворения, не испытывал никакого предвкушения.. Просто ощущал себя последним мерзавцем.
- Ещё нет, но я найду её.
Русалка не боялась его. Напротив, она почти по пояс высунулась из воды, красиво перекинула волосы. Чтобы он в последний раз полюбовался той, что теряет?
Пропустил мимо ушей слова претензии. Беги, глупая. Тебе надо спасаться, а не красоваться напоследок. Но Линне оставалась на месте. И так по-анниному изогнула бровь.
- Всё это случилось по моей вине. Прости, Линне. И прощай.
Использовать слова извинения как спусковой крючок для трансфигурированного существа - всё-таки он очень любил рисоваться, это стоило признать. Но ему было не до признаний. Он почувствовал, как птичка выпорхнула из кармана, а через мгновение увидел, как она вонзает свой "клюв" в плечо русалки и вводит зелье.
Застыл, не дыша, и вгляделся в лицо Линне. Что теперь?

[Лайв Хогвартс]

Сразу после инъекции русалка ощутила ужасную боль - как будто ей разрубили ее прекрасный хвост. Реальность поплыла перед ее глазами и померкла.
А действие зелья не заставило себя долго ждать - хвост превратился в ноги, чешуя исчезла и Линне стала выглядеть как Анна. Анна без сознания.

[Зергиус Доннер]

Линне было очень больно. И теперь эта боль была не только душевной. Крик русалки полоснул его по сердцу и заставил сжаться от боли и стыда. Прости, Линне. Пожалуйста прости меня. У тебя не было будущего, но ты не заслужила такой исход.
Всё происходило очень медленно. А может так лишь показалось от того, что он смотрел, не отрываясь, на превращение, от которого зависела его жизнь. На третий удар его сердца хвост стал стремительно усыхать и снова стал парой ног. И чешуя.. И волосы..
- Энни! - восклицание вышло почти истошным.
В два шага подлетел к девушке, которая снова начала погружаться в воду. Недоуменно посмотрел на палочку, что уже была в руке. Некогда было соображать, можно ли мобиликорпусом поднять человека, частично погруженного в воду, поэтому сунул палочку в зубы и подхватил Анну на руки. С удивлением обнаружил, что она обнажена, но сейчас его это почти не тронуло.
- Энн, тише, сейчас я.. сейчас!
Покрутился, пытаясь придумать, куда её положить. Чертыхнулся, взял палочку изо рта относительно свободной левой кистью и махнул ей в сторону своего кресла.
- Да как же там.. Verti Angustus!
Кресло лопнуло и задымилось.
- Да твою же мать!
Невероятным усилием сосредоточился на элементарном колдовстве.
- Verti Angustus! Вот сразу бы так..
Положил Анну на пухлый и мягкий резной диван, который больше подошёл бы фантазии полненькой розовой хохотушки, а не рейва на нервяках, но плевать он хотел на дизайн и вообще на всё, кроме Анны.
Рухнул рядом с ней на колени и прижал ухо к груди. Затем поднес к приоткрытому рту. Сердце. Дыхание.
- Живая. Энн, ты живая! Да-да-да, меня не на.. но ты.. без сознания? Спишь? Так-так-так.. сейчас..
Поднялся на ноги, отряхнул руки и снова попытался сосредоточиться. Затем снял мантию, закутал Анну под подбородок и попытался снова.
- Inspectio corporis localis!

[Лайв Хогвартс]

Появившийся слепок показал, что физически с девушкой все хорошо - никаких тревожных красных, оранжевых или желтых пятен-свечений.

[Зергиус Доннер]

Сведя брови к переносице разглядел слепок. По всему выходило, что..
- Да! Ты.. здорова?!
Крутанулся на месте, чтобы хоть как-то растрясти вязкий кисель в черепной коробке.
- Здорова! Это значит, что я.. я должен..
Снова нахмурился, соображая.
- Я должен тебя одеть. Иначе ты меня убьёшь.
Встал на одно колено и дал себе несколько секунд подышать. Затем сосредоточился и превратил свою мантию в длинное плотное бордовое платье свободного кроя, надетое на Анну.
И только потом коснулся палочкой её лба.
- Enervate.

[Лайв Хогвартс]

Сознание вернулось к Анне. А вместе с ним - сильная слабость и холод.

[Анна Авилла]

Я не отпущу тебя, Энни...
Секундная боль, сильный толчок сердца и тьма. Тьма сожрала её без остатка.
...
Шумно вздохнула, поднимаясь грудью вверх и резко падая обратно. Тьма расступилась быстро и ужасно колюче. Открыла глаза. Над ней было звёздное небо, а в ней - дикая усталость. Что-то произошло, уверенно решила внутренняя Анна. Её текущее состояние напоминало пробуждение в лечебнице в Сан-Паулу, после долгой операции. Сглотнула и облизала сухие губы. Холод пробирался по босым ногам всё выше и выше. Этого неприличного бездельника не останавливала ткань, и он продолжал цепляться коготками в кожу, заставляя мурашки бегать всё активнее. Скоро её конечности станут ледяными, так организм включит свою защиту и кинет все силы на кровоснабжение важных внутренних органов.
Вновь облизала губы. Вода. Вокруг было столько воды. Мозг очень медленно обрабатывал информацию и также медленно передавал её Анне. Повернула голову, пытаясь найти в окружающем пространстве подсказки.
- Зергиус, - хрипло прошептала, пытаясь улыбнуться. Мышцы одеревенели и не желали её слушаться. В нём что-то поменялось, но сейчас не могла вспомнить каким он был раньше. Раньше - это когда? Смогла справиться с дрожащими от холода губами. Улыбнулась и протянула к нему руку. Это её рука? Прошептала.
- Очень холодно.
Ледяная ладонь легла на холодную щеку. Вода вцепилась в ноги и тянула её, как дьявольские силки свою жертву. Вода обвила горло и душила. Смотрела в глаза напротив. От неё ускользали мысли. Поморщилась, сердце отчаянно молотило в груди, как будто пыталось разорвать внешнюю защиту. Хотело вырваться наружу из стремительно холодеющего тела.
- Я рада тебя видеть.
Рука бессильно сорвалась с щеки, а глаза вновь нашли небо. Вода пела на её губах, вода...
- Так хочется спать. Что мы здесь делаем?
И где это - здесь? Заставила руку подняться к животу. Сжала ткань под ладонями. Боль. Тело помнило боль. Расползающаяся боль огнём жгла изнутри. Что-то произошло, но её организм включил максимальный уровень защиты, который она не могла сейчас преодолеть. Закрыла глаза, глубоко вдыхая. Ей нужно найти силы и встать. Нужно уйти в тепло, пока она не закоченела окончательно. Попыталась опереться слабыми руками о землю, пол или на чем она сейчас лежала вообще? Не с первого раза, но смогла сесть. Темно. Звезды. Спросила, вновь оборачиваясь к Сержу.
- Сейчас ночь?
Какая бы причина не привела её сюда, одно она чувствовала совершенно ясно. Зергиус рядом, а значит всё будет хорошо. Прошептала свою мысль.
- Всё будет хорошо.
За Сержем простилалось чёрное озеро. В нём было много воды. Снова облизала губы и призналась. Она словно стеснялась этого факта.
- Так пить хочется.

[Зергиус Доннер]

Несколько последних дней весь его мир состоял только из Анны. Все мысли, тревоги, сны, всё было только о ней. И сейчас он стоял на коленях и впитывал каждое движение рук, каждую эмоцию на любимом лице. Не думал, не предполагал, не молился, просто смотрел.
Анне точно было плохо и больно, ей было холодно и сонно, но она была! Она лежала прямо здесь, она называла его по имени и могла коснуться, она была рада..
- Я.. я тоже, Энни. Т-ты.. ты д-даже не представляешь..
Глаза отчаянно защипало, и он ничего не смог с этим поделать. Ведь получилось? Правда получилось?
- Да, ночь, и мы здесь, потому что.. нет, потом, всё потом.
Рывком поднялся, покачнулся и застыл снова. Это была Анна, но вдруг у неё будет так же, как когда-то было у него? Что тогда?
Тряхнул головой. Они справятся. Вместе справятся с чем угодно.
- Прости, конечно, я.. я сейчас.
Дурак, он подумал об одежде, но даже не высушил её саму. Да и платье.. тоже мне, модельер, сейчас же и правда холодно. Поднял палочку и усилием сосредоточился.
- Sicco.
Потом указал палочкой на её одежду.
- Verti Angustus.
Платье сменили теплый плотный свитер с высоким воротом, толстые штаны и шерстяные носки.
Теперь вода. Присел, быстро соорудил железную чашку, наполнил водой, вскипятил, остудил и протянул Анне.
- Вот. Энн, ты.. ложись обратно, я отнесу тебя в тепло, хорошо?
Сел на землю рядом с девушкой, оперся спиной на диванную подушку, а головой на её ноги. Ему думалось, что в эти минуты он будет испытывать бурю эмоций, ликование и счастье. На деле же оказалось совсем иначе. Его отпустила сильнейшая тревога, что завязывала душу в узел, а ещё переполняла сильнейшая нежность по отношению к Анне. И усталость. Совершенно невозможная усталость.

[Анна Авилла]

Она в самом деле не представляла. Всю её память распихали по коробкам. Перед глазами всплывали очень странные отрывки, никак не сочетающиеся с ощущениями. Согласилась с Сержем. Всё потом, сейчас им нужно в тепло. Бездельник-холод получил по руками, кожу укутали в тёплое, а по спине и волосам прошелся сухой и очень тёплый ветерок. Зуб на зуб ещё не попадал, но смогла выразить благодарность.
- С-спасибо.
Зергиус возился с чем-то у воды. Наблюдала за ним, пытаясь понять, что же в этих плечах было не так. Зажмурилась с силой, силясь собрать ночь, озеро и лес. Лес. Там живёт яркая лисичка. Эта мысль показалась болезненной. Перевела взгляд на свои ноги. Какие смешные волосатые носки! Хмыкнула, разглядывая их. Кто же выходит на улицу в одних носках?...
Тяжёлая, чёрная вода танцевала перед глазами. Дразнила и не подпускала к свету, который она видела на границе. Запрокинула голову. Над ней совершенно точно было небо, а не вода.
- Звезды такие яркие сегодня.
Прошептала и приняла из рук Сержа кружку с водой. С жадностью осушила её и шумно выдохнула.
- Вкусно.
Серж уютно сел рядом с ней. Им бы подошла тёплая комната и горячий камин, но они были на берегу озера. Попросила.
- Пойдём в тепло, Серж?
Медленно моргнула и потянулась рукой вперёд. Погладила по макушке. Снова. И ещё раз. Она так уже делала однажды летом на озере. На этом озере! Мягкие тонкие волосы хотелось разворошить, но у неё не было сил. Тяжело выдохнула и сощурилась, глядя на замок. Дом стоит, свет горит..

[Зергиус Доннер]

Звезды яркие. Наверное, особенно хороши для красивой чешуи. Или кожи. Он так и не разобрался.
Перед ним не стояло выбора, Линне или Анна. Нет, у него был шанс и он его использовал. Пусть даже горло стискивал страх, что русалка просто умрет и он останется один. И теперь, когда всё, вроде бы, получилось, он вдруг почувствовал нечто похожее на сожаление. Ведь русалка была прекрасным существом, пусть и с придурью. Может быть был какой-то вариант оставить в живых и её? И как теперь не думать об этом?
Открыл глаза, чувствуя мурашки от прикосновений. Посмотрел на озеро. Оно стало другим. Вернее, оно осталось таким же, как и десятки лет до этого момента, но для него оно перестало быть враждебной обителью, что отобрала у него Анну. Но и просто озером оно больше никогда не будет, равно как он теперь не может спокойно зайти в больничное крыло.
Вдруг осознал сказанное Анной. Ну да, разве её согреет просто теплая одежда. Тут не обойтись без камина и.. объятий?
- Пойдем, конечно. Прости, я.. мне слишком много всего нужно тебе рассказать и объяснить. Ложись обратно и постарайся не двигаться.
Спешно поднялся и ещё раз поднял палочку.
- Mobilicorpus.
Пошёл в направлении замка, неся Анну головой вперёд. Нет, он не был излишне суеверным, просто так можно было идти рядом и смотреть в её глаза. Усталые, но такие тёплые и любимые.

[Селина Локранис]

Вход в лабиринт был около Чёрного озера. Но Селина не могла сразу привести Нисандера туда, тогда бы он не поверил в чудесную сказку, которую девушка, по правде говоря, сочиняла на ходу. Они вместе миновали причал. Вместо того, чтобы свернуть к ближайшему открытому месту у воды, слизеринка повела Нисандера по другой тропинке - через лес, вдоль камней, всё дальше от замка. Ноги начинали вязнуть в мягкой почве под редкими деревьями, а воздух становился плотнее, наполняясь сыростью и ароматом ели, коры и сырой земли. Их шаги почти не было слышно, настолько мягко открывалась дорога двум путникам.

Через пятнадцать минут они вышли к совершенно другому берегу Чёрного озера. Этот угол был явно непопулярен у учеников, а тем более у учителей. Насколько Селина успела узнать, сюда в целом заглядывали редко. Возможно, из-за не самого удачного расположения вдали от замка. Низкий песчаный берег, редкие коряги, почти вплотную подступающий лес и тёмные стволы, отражающиеся в воде. Казалось, что лес следит за гостями. Следит через воду и одновременно дышит в спину, ждет, наблюдает, как развернутся события.
Локранис совершенно не умела плавать, но ей нравилось находиться у воды. Рядом с ней она всегда находила успокоение, вода слушала её и принимала. Чёрное озеро совсем не казалось пугающим или таящим опасную магию. Девушка была уверена, что даже те самые деревья могут прийти ей на помощь и, например, вытащить из воды своими крепкими ветвями. Девушка вдохнула свежий воздух и ступила на песок.

А потом вдруг остановилась, огляделась и быстро направилась к выцветшему, полуразвалившемуся деревянному настилу, едва заметному среди песка и зарослей. Одна из досок выглядела странно. Она как будто светилась, но только если смотреть под определённым углом. Селина присела, провела пальцем по её ребру, и под ней что-то блеснуло. Не металл, не магия, а что то другое. Слишком ровное, как зеркало, и слишком светлое для этого сумрачного угла.
- Видишь? - повернулась она к Нисандеру, - Вот тут, под доской. Яркий отблеск. Я уже успела опросить однокурсников на предмет странностей. И они рассказали про это место. Всё сходится! Все проходят мимо этого места, считают, что это просто старая гниль. Но те, кто умеют видеть, понимают, что они на месте.
Селина коснулась края доски, приподняла и показала Нисандеру то, что пряталось под ней. Это оказался камень. Плоский, непонятного цвета. Его можно было принять за чёрный кварц, но внутри у него было что то живое, пульсирующее. Он отражал солнечные лучи, которые и пробивались сквозь доски.
На самом деле, Селина всю дорогу мысленно молилась о том, чтобы на берегу оказался не только песок. Ей хотелось устроить сказку-приключение для юноши. Хотелось, чтобы он поверил ей и после согласился пройти в лабиринт. Девушке жутко не терпелось увидеть его в новой мантии, теперь уже цвета факультета. Камень под доской оказался спасением для Селины и она быстро продолжила свою историю для Нисандера.

-Знаю, знаю… Ты думаешь, что это просто камень. Но он укажет нам путь. Здесь то самое место, где…
Не договорив, она встала и сбросила туфли. А затем, не говоря больше ни слова, шагнула в воду. Она не зашла глубоко, только до щиколоток. И лёгкая волна покачнулась, пробежала по голеням. Вода снова принимала волшебницу. С каждой волной, она уносила все её переживания. Сейчас ничего не имело значения, кроме настоящего момента. Селина закрыла глаза и вздохнула.
-Это не просто легенда, Нисандер. Это - место. Не все могут его почувствовать. Но тем, кто может, оно показывает путь. Не в прямом смысле, разумеется, твой внутренний путь. Спасибо маленькому камушку, он привел нас в место концентрации магии. Так вот, слушай. Ты заходишь в воду и делишься с ней. Раскрываешься. И тогда вода отвечает. Иногда сразу, иногда позже. Но обязательно отвечает. - Селина открыла глаза и посмотрела на юношу через плечо, с мягкой улыбкой, - Я хотела бы знать, кто я. Не по имени. Не по происхождению. По-настоящему.

Слизеринка присела к воде и провела рукой по блестящему отражению. Отражение изменилось и забрало часть Селины с отступающей волной.
-А ещё… - продолжила она, но уже тише, - Я хотела бы знать, кто по-настоящему останется рядом со мной. Не из страха, не из выгоды. Несмотря на взгляды моей семьи. Несмотря на то, что я… не всегда правильная. Иногда чересчур амбициозная, а иногда острая. И, если честно, я совершенно не могу понять, почему сейчас говорю это тебе. Но… - Селина запнулась и прикусила язык, чтобы не наговорить лишнего. На природе она могла быть собой, но это ужасно развязывало язык. Ещё секунда и Нисандер мог бы узнать, что по непонятным причинам входит в круг лиц, которым Селина доверяет. Хотя, круг… Он был чуть ли не единственным в новой школе, с кем девушка могла поделиться чем то личным. То ли это его манеры, то ли его ящерица тайком наложила на Селину заклинание. В любом случае, ей хотелось рассказать слишком многое. Но что-то внутри еще боролось с этим порывом.
Селина взяла пригоршню воды и плеснула её в Нисандера, улыбнувшись. Лёгкая капля прилетела к нему, коснулась мантии и тут же исчезла.

-А ты? Чего бы ты попросил у воды, если бы поверил, что она и правда может ответить? Что бы ты хотел знать? Может, о себе или о будущем? О тех, кто был с тобой. Или кого ты боишься потерять?
Селина уже не смотрела на Нисандера прямо. Она слушала плеск воды и надеялась, что он тоже присоединиться.

[Нисандер де Сион]

Селина определенно избрала не самый популярный путь куда бы то ни было. Но с другой стороны она старалась преподнести это, скажем так приключение как некую тайну, а всем ведь известно, что тайны не должны находиться у всех на виду, на то они ведь и тайны.
Нисандер не знал почему он повелся на эту авнтюру, а втом что ничего серьезного из этой истории не выгорит он ни капли не сомневался. Но ему просто было любопытно, что же задумала Селина, поэтому он не спешил ее останавливать, а просто молчаливо с серьезным выражением лица, продолжал наблюдать за происходящим. Кроме того где-то в глубине сознания он чувствоал потребность следовать за Селиной, хотя и сам не до конца это осознавал. Да и справедливости ради ему просто нравилось общество новой, старой знакомой. Они учились в одной школе, но в той, прошлой жизни их жизненные пути почти не пересекались и теперь он узнавал ее практически заново, и это уже само по себе было волшебно.
Когда же она что-то нашла, Нисандер даже не смог понять что именно. Он честно попытался прислушаться к собственным ощущениям, но ничего необычного уловить не удавалось, доска для него была не более чем простой доской, а камень всего лишь камнем. Но Нисандер не хотел разочаровывать спутницу, тем более что она так старалась. В какой-то момент ему захотелось взять ее за руки и… он все равно не успел, девушка уже стояла в воде в нескольких метрах от него.
Юноша оказался перед выбором, либо последовать за спутницей, либо закончить все здесь и сейчас, и хотя теперь он уже отчетливо ощущал неестественность ситуации, но Тор его побери, он уже и не помнил, когда ему было настолько хорошо. Он все же последовал за Селиной, в отличие от девушки не разуваясь, ему по прежнему хотелось прикоснуться к ней, но он все же себя сдерживал.
- Знаешь, я бывал во многих местах силы, подобных этому. И каждое имеет свое предназначение и свои, скажем так функции, не знаю почему, но мне кажется, сюда нужно приходить в полночь в полнолуние, для полного эффекта, возможно джаже на молодой месяц, но точно не к старой луне.
А еще подобные места очень часто, так или иначе, взимают плату, ты знала это?
Нисандер наконец решился, он взял ее за руку и сверху накрыл другой своей ладонью. Все его манеры остались где-то там, на берегу. Сейчас любые маски были крайне неуместными.
- Скажи, ты готова платить? – Нисандер пристально поглядел в глаза собеседнице, затем медленно опустил взор в воду, на расплывающиеся во все стороны круги. – Посмотри в воду, что ты видишь?
Сам же он не решался присматриваться к своему отражению. Впрочем, он все равно до конца не верил в реальность этой сказки, но все же принял правила игры, и теперь старался их придерживаться, но в то же время был и легкий трепет, а вдруг озеро и взаправду покажет что-то, что скрыто от взора простого обывателя.
Нисандер отпустил руки девушки и мягко отступил ей за спину чтобы нежно коснувшись ее плечей, мягко создать иллюзию поддержки.
- Ты, это только ты, неважно стоит ли за твоей спиной кто-то или нет, пытаются ли тебе что-то навязывать или нет, лишь тебе решать повлияет ли кто-то на твои решения.
Он постарался как можно мягче отступить еще на шаг назад нехотя разрывая тактильный контакт с девушкой. В этот момент его взгляд упал на собственное отражение в воде, и он уже не смог проигнорировать волну спокойствия окончательно захлестнувшую его самого.
- Кто или что было, то уже прошло. Что будет, то еще придет. Лишь настоящее имеет значение и кто с тобой здесь и сейчас.
А я, а что я? Я не сожалею о прошлом, я не пытаюсь вглядываться в будущее, я живу настоящим остальное чересчур эфемерно, чтобы на него влиять. – Впрочем никто не мешает подкорректировать события к своей пользе, но Нисандер считал что этого пока что не стоило уточнять.
А еще меня всегда учили не задавать вопросов, ответы на которые я не хочу знать. Вот и сейчас я пока не готов услышать ответы на те вопросы, которые меня терзают.
Ну а потери неизбежны, что толку их бояться. Вопрос состоит лишь в цене, и до определенного момента я готов ее платить.
Но выдерживать серьезность атмосферы становилось все сложнее. Особенно учитывая мелкую шалость девушки, располагающую к более игривому настроению
- Впрочем, есть один вопрос который я хотел бы разрешить. Мне нужен учитель.
Нет, не школьный преподаватель, а именно наставник, который сумеет направить на путь ведущий к…
Нисандер запнулся не закончив фразы. Мельком глянул на Селину и поспешил перефразировать последнюю реплику
- Который сможет обучить действительно чему-то грандиозному, а не просто научить основам. И я похоже уже знаю с чего следует начать.
В глазах Нисандера загорелся огонек, а губ его коснулась легкая усмешка. Нисандер вновь облачился в светскую «маску».
- Миледи, вы не замерзните? Я не хотел бы что бы вы простыли, после этого маленького приключения. Возможно стоит вернуться на берег?

[Селина Локранис]

Селина задержала дыхание. Прикосновение Нисандера было теплым и неожиданным. Девушка на мгновение замерла и напряглась, как будто вот прямо сейчас она выдаст неофиту все свои мысли и чувства. Но она сдержалась. Рука юноши была теплее воды, теплее воздуха. И когда он накрыл её ладонь, не властно, не с требованием, а будто просто оставаясь рядом, Селина вдруг поняла, как давно не позволяла себе быть слабой. Как будто она никогда этого не знала, или уже давно забыла и разучилась быть собой. Забыла из осторожности. Из-за страха быть разоблачённой в чем-то большем, чем просто тёмная магия. В чем-то глубоко человеческом. И это было куда страшнее.
Селина не хотела отпускать его руки. Не сразу. Не сейчас.

-Плата… - тихо произнесла волшебница, не отводя взгляда от воды. - Конечно, знаю. У каждой магии своя цена. Даже у такой, которую ты не осознаешь сразу. Магия слов, магия прикосновений, магия выбора. И… магия любви, наверное, тоже. Хотя я… никогда не испытывала этого. Но уверена, это тоже магия. - Она вдруг замолчала и, отведя взгляд в сторону, вздохнула. - Я сама пока не понимаю, где проходит моя грань между «хочу» и «слишком дорого».

Она медленно первела взгляд на Нисандера. В её глазах что-то изменилось: они были всё такими же голубыми, но теперь напоминали волнующийся океан с отражёнными в нём страхами.

-Знаешь, я завидую тебе, - сказала она неожиданно мягко, - Ты умеешь жить настоящим. Это редкий дар, правда. А я всё время думаю, что должна. Что должна добиться. Доказать. Оправдать фамилию. Превзойти ожидания. Стать той, на кого можно сделать ставку в тёмной магии. - Она едва усмехнулась, но усмешка вышла несколько печальной. - А потом я смотрю на тебя, и вижу, что можно просто быть. Без нужды постоянно сражаться и выигрывать. И это больно. Потому что кажется невозможным. По крайней мере, для меня.

- Не смотри туда, - тихо сказала она, когда он попросил взглянуть в воду. - Там не я.

Отражение и правда отдавало не просто чертами молодой волшебницы, а чем-то более древним и чужим. Селина слабо улыбнулась, все ещё сжимая пальцы Нисандера. Впервые за долгое время она решила - пусть. Пусть кто-то узнает.

- Мне уже всё расписали. Знаешь? Вот прям буквально. Родители сразу дали мне чётко понять, чего они от меня ждут. Отправили меня в эту школу сопротивления, чтобы только я посильнее убедилась в преданности Пожирателям. Хотят, чтобы я побыстрее обучилась, а заодно и прошерстила запретную секцию библиотеки. А может, и остальные запретные места школы. Только вот, забыли упомянуть, сколько это стоит. Никто не потрудился объяснить, что ты теряешь, когда тебя выбирают. Не спрашивают. И не ждут, что ты будешь чувствовать.

Селина слегка покачнулась в воде, словно пыталась сохранить равновесие на зыбкой грани между признанием и молчанием.

- Я никогда в жизни не встречала никого, за кого готова была бы бороться. Кто был бы со мной не ради выгоды, не ради игры. Просто кто-то важный. Понимаешь? - она сделала короткую паузу, - Но если я вдруг встречу кого-то такого, а может, уже встречаю, я не позволю отнять этого человека. Пусть цена будет на мне. Пусть платой стану я сама. За любое чудо нужно что-то отдать взамен.

Она резко замолчала, будто сама испугалась собственных слов. Вода дрожала у её ног, повторяя неустойчивый ритм сердца.
Когда Нисандер заговорил про учителя, Селина вздрогнула, словно он неожиданно отвёл разговор в сторону.

-Учитель? - переспросила она, явно не понимая, к чему клонит юноша, - Ты хочешь научиться чему-то… грандиозному? Для чего?

Селина наконец сдалась и вышла из воды. Песок лип к ступням. Ветер, казалось, ловил её дрожь. Селина медленно повернулась к Нисандеру, ступив ещё ближе, но не прикасаясь.
-И вправду, замерзла, - волшебница приподнялась на цыпочки, чтобы ещё больше сократить дистанцию. Завела руки юноше за шею, а потом расстегнула его мантию и резко набросила на себя свой добытый трофей.
-Но так будет потеплее, - рассмеялась Селина и отбежала на несколько шагов, оставляя следы на песке.

-Не знаю, какие у тебя познания в магии и чему ты хочешь учиться, но предупреждаю - со мной сила дома Слизерин! - наигранно крикнула волшебница и запахнулась второй мантией, только теперь неофитской. Она перетаптывалась с места на место, пытаясь раззадорить вечно спокойного и холодного юношу. Или, ей хотелось отвлечь его от всех тех откровенностей, что она наговорила.
-А если ты будешь тянуть с распределением, я первая обучусь всем зельям и превращу твою ящерицу в помидор! - продолжала хихикать Селина.

[Нисандер де Сион]

- Не завидуй. - вырвалось у него, и Нисандер сам испугался собственного голоса, слова как будто исходили не от него, но почему-то звучали именно из его уст - не завидуй, и не сожалей ни о чем. Это те эмоции что лишь заставляют топтаться на одном месте. Излишняя концентрация на прошлом не позволит шагать вперед. Жизнь настоящим заставит метаться из одной крайности в другую. Устремив свой взгляд лишь в будущее, легче легкого упустить что-то важное перед собой. Всегда должен быть баланс.
Он готов был уже запаниковать, но голос все же вернулся в его власть так же внезапно как и ускользнул от него. А вот дыхание давалось тяжело, как будто после глубокого испуга. Нисандер отвернулся, стараясь скрыть от спутницы собственное состояние. Еще не хватало чтобы она решила будто он трус, или вообще безумен или даже одержим. И он миллион раз возблагодарил небеса за столь своевременное решение. Откровение девушки его загнало в ступор и возможно даже таки напугало. Как-то резко пазл начал складываться в весьма пугающую картину. Нисандеру безумно захотелось взглянуть на девушку, чтобы понять, не пытается ли она его разыграть, ведь не может такая красота нести в мир абсолютное зло. Он глубоко вдохнул пытаясь прийти в себя от потрясения и решив что наконец совладал с собой медленно развернулся к девушке.
- Пожиратели? - протянул он полушепотом, как будто боялся произносить это слово в слух. - Мои эээ родственники часто ведут дела с теми кто так себя называет, но они слишком ограничены в своем фанатизме. - ему безумно хотелось сменить тему но он чувствовал что нельзя, девушка ему открылась и если он сейчас ее не поддержит, то определенно все испортит.
Нисандер не понимал отчего, но был уверен, что эта особа не просто так ворвалась в его жизнь. Причем «ворвалась» это было, пожалуй, самое правильное слово. Раньше они с Селиной мало общались, лишь на уровне общих фраз при случайных встречах, но сейчас все определенно было иначе, у него образовалась стойкая уверенность, что она должна сыграть какую-то роль в дальнейшем.
- Знаешь? - Нисандер старался говорить ровно и спокойно чтобы не выдать свое волнение - на гербе моей фамилии написаны слова "Нету тьмы и света нет" - он понятия не имел с какого перепугу ему понадобилось приплетать сюда девиз собственного рода, но девушка явно была в замешательстве и ему казалось что он сумеет мягко и ненавязчиво помочь сформировать ей собственные взгляды мироустройство. - Так вот если даже за тебя все решили, это еще не значит что у тебя не может быть выбора даже в пределах этих самых решений, а с малого, как известно, начинается что-то большее.
Нисандер не расслышал тихого шепота девушки будто бы испугавшейся собственного отражения, ну или сделал вид что не расслышал. Но как бы там ни было, он не стал акцентировать на этом внимание. Если она не готова принять себя, значит время еще не пришло, ну а когда она все же разберётся в себе, возможно и он сумеет извлечь из этого пользу.
Разговор постепенно уходил в сторону, оставляя недосказанности. Нисандер осознавал, что девушке нелегко далось решение приоткрыть свои переживания практически постороннему человеку, и прекрасно осознавал, что просто обязан дать ей что-то в ответ. Но он не хотел спускать на нее собственных демонов, опасаясь разрушить ту призрачную и хрупкую ниточку связи что только-только, казалось, протянулась между ними.
Для чего? – повторил он эхом за девушкой – Да ни для чего, просто так, я хочу выйти за границы, достичь чего-то… ну я не знаю. Грандиозного, ты верно подметила, и мне казалось ты как раз должна меня понять. Ведь и тебе должен быть знаком этот зов из-за пелены, сопровождаемый жаждой неизведанного. - Нисандер вопросительно глянул на Селину. Ему вдруг захотелось признаться в собственной беспомощности, в том, что ему приходиться постигать магию с самых азов, рассказать о чудовищном стечении обстоятельств в результате которого он умудрился стереть из своей памяти все то что он так долго изучал и возможно вручить Селине в руки некоторую власть над ним самим, но девушка внезапно поддалась игривому настроению и Нисандер опомниться не успел как оказался без мантии полностью забывая о своих намерениях.
- Вот же ж бестия! – не смог он не прокомментировать он происходящее. Возможно он бы и додумался предложить ей собственную верхнюю одежду, но определенно представлял себе это не так. Но что теперь сожалеть о случившемся, ему не дали повода проявить галантность, ну что ж он принял правила этой игры. Нисандер выпрямился и выпячив грудь закинул правую руку за спину где так удачно к поясу был прикреплен чехол с палочкой, доставать ее он не собирался, но тем не менее сей жест выглядел весьма однозначно.
- Сила Слизерина говорите? Позвольте догадаться, после этих слов я должен испугаться. – Нисандер загадочно огляделся по сторонам будто проверяя не подглядывает ли кто. – Ну давайте представим, вы достигли желаемого эффекта и запугали меня до полусмерти. Что дальше? Присягнуть вам в верности? Или может… - Нисандер выдержал короткую паузу и попытался спародировать домового эльфа – юная госпожа хочет, чтобы Нисандер поклялся отдать свою жизнь за нее?
И да. – Нисандер попытался стать серьезным но не сумел сдержать смешка, - Хана не стоит недооценивать, многие его пытались, скажем так, опомидорить но пока никому не удалось!
Нисандер хотел было проигнорировать ту часть фразы где шлось о распределении, но все же не стал этого делать.
- А распределение никуда не денется. В конце концов это обязательная процедура для всех новоприбывших сюда. – ДеСион заговорщицки подмигнул – Кстати вы-то уже прошли, может поделитесь какими-нибудь подсказками?

[Селина Локранис]

Селина стояла в двух мантиях, всё ещё немного подрагивая от ветра и от чего-то менее объяснимого. Это казалось легкой эйфорией, возникшей после тяжелого разговора. Ей безумно хотелось усадить юношу на уже чуть прохладный песок и продолжить их разговор обо всём. Узнать о его родственниках, которых он так часто упоминает, о переводе в их новую школу, о том, откуда появился его друг-лягушка... Короче, желательно обо всей его жизни. Но, наверное, это терпит. Селина думала, что и так уже порядком наговорила лишнего и слишком личного, а Нисандер... Он не спешил раскрываться. Что только усиливало интерес девушки. Она надеялась, что их шутливая дуэль сможет развеять неудобства откровенного разговора, а может, даже и подтолкнёт их к новому. Ей было тяжело определить, насколько Нисандер уже устал от её компании. Но сейчас, кажется, время подурачиться.
Мантия на плечах, игривый тон, крохотное злорадство в глазах -всё это было удобной маской, но в ней было и нечто настоящее. Она готовилась к игре, но игра - это тоже выбор.

- Ну что ж, юный наследник Сионов, - произнесла девушка, расхаживая на расстоянии, - Если Вам так угодно, то Ваша верность мне не помешает, а иначе... - она кокетливо надула губы, - тебе придётся обороняться!

Селина резко выхватила из-под мантии свою палочку. Движение вышло слишком стремительным, как у человека, у которого вся жизнь происходила на грани атаки. На долю секунды в её позе было напряжение хищницы, и даже ветер как будто стих в ожидании. Она прищурилась и перекатила палочку из руки в руку.

- Хочешь проверить, смогу ли я и тебя превратить в помидор?

Селина сделала шаг в сторону Нисандера, уже готовясь к дуэли. Подняла палочку, прицелилась в него и...

- Хмм… только вот... есть один нюанс, - вдруг протянула она, закусив губу. - Даже не знаю, каким заклинанием тебя удивить. Большинство будут либо неэтичны, либо случайно могут подпалить твои волосы. А последнего мне бы точно не хотелось.

Она на мгновение закрыла глаза, словно выбирая. Мысленно волшебница перебрала десятки вариантов, от лёгких иллюзий до сбивающих чар. Может, там были и заклинания, которые она ни разу не пробовала, о которых только читала. Но жертвовать Нисандером она была не готова. И вдруг в голове всплыло другое. Она улыбнулась про себя, а потом уже откровенно. Взмах палочкой и Селина произнесла:
-Orchideous.

Мгновение. Маленькая вспышка света. И из кончика палочки вдруг распустился цветок. Тяжёлый, бордовый, статный, словно весь пропитанный вином и девичьей помадой - гербера. Не яркая и легкомысленная, как ромашка, и не трепетная, как лилия. Гербера - с прямым стеблем, упрямая, без лишней сентиментальности. Цветок, который даже срезанный не поникает. Символ мужской утончённости, а одновременно и крепости духа.
Селина мягко улыбнулась и подошла к юноше, протягивая цветок.

- Гербера, - сказала она. - Странно, что не Incendio, да? Прости, другого заклинания мне в голову не пришло. Я обычно что-нибудь поджигаю. А тут подумала... Подумала, что тебе подойдет этот цветок. . Гербера... она спокойная. Упрямая. Стойкая. И в этом есть что-то… мужественное. По моему, он крайне элегантный и сдержанный. Напоминает мне о тебе. И не смейся! Нет ничего такого, чтобы сотворить цветок для мужчины... - несколько застенчиво произнесла слизеринка.

Селина опустила палочку, скрестила руки на груди и хитро прищурилась.

- И кстати, ты не ответил на самый важный вопрос. Так что, Сион... Я, пожалуй, смогу поделиться с тобой секретами распределения, только если ты признаешься. Как же часто ты берёшь за руку юных девушек на берегу озера?

Она наклонилась чуть ближе и ухмыльнулась. А потом снова легко подняла палочку, как бы показывая, что будет, если она не получит ответ.

[Нисандер де Сион]

Девушка поддалась на провокацию и Нисандер почти пожалел о своих действиях. Впрочем он бы сильно разочаровался если бы результат был бы иным. Сам он не собирался доставать палочку, хоть и демонстрировал противоположные намерения, впрочем если бы он даже и решился на подобное безрассудство, а это было бы именно безрассудством и ничем иным, то это ему ничего бы не дало. Не в теперешнем его состоянии, когда вся его сущность по сути оказалась практически стертой оставив лишь физическую оболочку, а то что осталось держалось на тоненькой волосинке цепляющейся да Мерлин его знает за что. Именно поэтому он радовался как ребенок малейшему успеху, каждому маленькому шажочку на тракте, который он когда-то почти что пробежал не замечая, что происходит на обочине, но по которому он теперь вынужден был шагать заново.
Нисандер попытался продемонстрировать показную расслабленность, хотя внутри все кишки буквально напряглись как струны сильно перетянутой гитары. И едва он хотел пошутить что-то вроде " я готов принять вашу капитуляцию, раз вы не способны выбрать..." но он даже додумать не успел как заклинание было выбрано и без промедления применено.

Неожиданная вспышка на мгновенье ослепила и все внутреннее напряжение резко лопнуло, обернувшись в неистовый почти истерический смех, но не было в этом смехе ни издевки, ни насмешки, лишь детская радостная непосредственность. Юноша понимал что выглядит до абсурда глупо, но во-первых девушки ему еще никогда не дарили цветы было в этом что-то неправильное. А во-вторых это событие заставило посмотреть на Селину как-то по новому, не так как раньше, Нисандер даже не заметил как девушка стремительно ворвалась в его сознание и из разряда мимолетных знакомых превратилась во что-то другое, нечто большее. Но как бы там ни было а эта чертовка своей непредсказуемостью окончательно обезоружила Нисандера, не оставив ему никаких шансов на сопротивление.
Легкий взгляд, на цветок, оказавшийся в руках помог кое-как успокоиться:
- Прости, не могу сдержать себя. - теперь уже Нисандер избегал смотреть в глаза девушке. Он боялся через взгляд пропустить ее еще дальше чем она уже забралась. Но в то же время не был уверен и в необходимости изгнать ее образ из своих мыслей - Это очень сильный жест с твоей стороны - несмотря на все еще прорывающиеся смешки голос его звучал настолько ровно и спокойно насколько это вообще было возможно. Хотя во взгляде уже все веселье испарилось будто и не было озорных огоньков плясавших там минуту назад. - Я ценю это и смею надеяться оказаться достойным такого поступка. Но все же мне кажется, он куда гармоничнее смотрелся бы здесь. - Нисандер мягко поднес руку с цветком к голове девушки и аккуратно поправив прядь ее волос заведя за ухо, закрепил волшебную герберу там же и тут же отстранился, будто бы любуясь результатом. – мужественная элегантность и сдержанность ничего не стоит, если рядом нет женственной красоты и нежности.
Селина продолжала вести свою игру, словно змея изящно извиваясь движущаяся к своей цели с холодной уверенностью в собственном успехе.
Но в этот раз Нисандер увидел шанс перехватить инициативу, однако что-то его все же останавливало, он и так позволил себе слишком много, и опасался пересечь ту тонкую грань за которой милая беседа превратиться в оскорбление. Таким образом, ответный вопрос про прогулки на берегу озера так и остался в сознании юноши. Нисандер опасался, что Селина может воспринять подобный вопрос как провокационный, поэтому он вновь поддался чарам спутницы, но прямого ответа все же давать не собирался. Оглянувшись на озеро он сделал вид что задумался перед тем как ответить и медленно произнес:
- На берегу озера – он едва заметно дернул рукой в сторону воды – еще ни разу! – и действительно ведь он на этом озере впервые, а о том, чтобы ранее держать здесь кого-то за руки так и вовсе речи быть не могло.

Родители часто рассказывали об обычаях предков и подобная ситуация и сейчас была очень щекотливой, а в древние времена он бы вообще балансировал на тонком лезвии ножа, рискуя в лучшем случае быть изгнанным из общины за оскорбление девушки. Оставалось лишь надеяться, что Селина не воспримет действия Нисандера негативно. Интересно, а как у нее на родине строятся взаимоотношения полов и соблюдаются ли древние традиции или они давно забыты в веках? И тут Нисандер осознал, что даже не помнит откуда Селина, не то чтобы он сильно этим раньше интересовался но он опасался что девушка уже об этом говорила а он прослушал. И вот эти мысли еще больше подняли цену ее поступка, ведь если она, как и он, из Скандинавии то юный Сион просто обязан ответить, если же нет… ну это ничего не меняет, Нисандеру с самого детства прививали уважение к традициям. И хотя для отца все эти ритуалы были несколько чужими, но даже он признал их простую красоту и принял как должное.
Интересно как отец будучи взращенным в совсем другой культуре добивался расположения матери да и еще при всем его консерватизме? Наверняка не обошлось без вмешательства маминого брата.
При мысли о родителях уст Нисандера коснулась теплая улыбка.
- Ты ранее упоминала, о своей семье. Расскажи о своей родине. – он все еще избегал встречаться взглядом с девушкой поэтому старался смотреть куда-то на противоположный берег будто бы высматривая там что-то.

[Селина Локранис]

Озеро дышало ровно и глубоко, будто живое существо, которому нет нужды торопиться. Вода была тёмной, гладкой, с редкими серебристыми бликами - отражениями неба, которое уже начинало медленно темнеть. Селина улыбнулась уголками губ, вечер всегда нравился ей больше солнечной погоды. Ей казалось, что с наступлением сумерек открывается намного больше, чем можно увидеть при свете дня. Вечер открывал и тайные тропинки, и тайные уголки души, а месяц подсвечивал секреты, которые не страшно было раскрыть. Ведь ночь унесёт всё с собой. Ветер шевелил траву у берега, и этот шорох странным образом успокаивал, словно мир сам подсказывал: можно остановиться.

Селина стояла на влажном песке, всё ещё укутанная в две мантии, и смотрела на Нисандера чуть дольше, чем позволяла бы обычная вежливость. Она ловила его движения, интонации, паузы между словами - так, как привыкла ловить знаки в старых текстах книг. Он говорил о балансе, о настоящем, о выборе - и каждое его слово словно отзывалось где-то внутри, цепляло не разум, а что-то более глубокое, неоформленное. Слизеринка переводила взгляд с губ на глаза Нисандера, хватаясь за каждую произнесённую мысль, будто боялась пропустить что-то важное. И вместе с тем размышляла о самом юноше. Как он говорит... Этому явно не учили в Дурмстранге, иначе она сама могла бы складывать слова в такие изящные фразы. Явно это воспитание. "И откуда же взялась такая аристократическая сдержанность?"

"Не завидуй…"

Она невольно усмехнулась про себя. Если бы Нисандер знал, как редко ей вообще позволяли испытывать зависть. Зависть - чувство слабых, говорили в доме Локранисов. У наследницы должны быть только цели.

- Ты говоришь красиво, - наконец произнесла она вслух, тихо, почти задумчиво, не перебивая, но и не споря. - И, наверное, правильно. Баланс… - она слегка наклонила голову, изучая его профиль, то, как он отвёл взгляд, будто не желал показывать собственную уязвимость. - Знаешь, мне кажется, тебя учили выбирать самому. Даже если не напрямую, но ты рос с ощущением, что можешь свернуть. Мне же… - Селина сделала паузу, вдохнула прохладный воздух. - Мне всегда показывали только коридоры. Широкие, красивые, с портретами предков. Но двери в комнаты всегда были заперты.

Она подошла ближе к берегу и медленно опустилась на песок, подобрав под себя ноги. Песок был холодный, влажный, и это ощущение неожиданно понравилось. Напоминало о реальности, о теле, о том, что она здесь и сейчас, а не в бесконечных размышлениях. Девушка принялась водить пальцем, рисуя на песке несвязные узоры. Это помогало ей устаканить мысли и обрисовать их так, чтобы не сказать лишнего.

- Сядь, - сказала она Нисандеру, подняв на него взгляд. В её голосе не было ни приказа, ни игры. - Если я начну отвечать на всё, что ты спросил… это надолго. А моя семья - тем более. Такое не рассказывают на ходу. - она тепло улыбнулась.

Селина наблюдала, как юноша колеблется, как решает, и поймала себя на странном тепле от самого факта этого выбора. Он не торопился. Не давил. И это… располагало.
Когда он оказался рядом, Селина на секунду замолчала. Ветер тронул её волосы, и гербера, закреплённая за ухом, качнулась. Она машинально коснулась цветка, словно проверяя, на месте ли он.
Он не отнял. Не высмеял. Не обесценил.
Почему это оказалось так важно?

- Ты спросил, кто мы такие, - начала она негромко. - И почему я такая. Это… связано.

Она посмотрела на воду, на то, как волны разбегаются в разные стороны, прибивая то кусочки водорослей, то редкие коряги.

- Род Локранисов - чистокровный. Древний. Нас не любят выставлять напоказ, но при этом нас всегда зовут, когда нужно что-то спрятать, запечатать или сохранить.

Слова потекли медленно, словно она сама осторожно открывала запечатанный сосуд.

- В нашем доме всегда говорили: "магия - это не свет и не тьма". Это ответственность. Забавно, да? При том, что половина рода работала с тем, что официально считалось запретным. - Она тихо усмехнулась. - Но лицемерие, кажется, тоже часть традиции.

Селина вздохнула глубже, и её голос стал мягче, менее отстранённым.

- Я знаю всё это не из слухов. У нас есть Хроника. Не одна книга, а целый архив. Его ведёт каждый глава рода. Сейчас - мой отец. А до него… - она прикрыла глаза, и перед внутренним взором всплыл огромный зал с высокими окнами, запах пыли и старой кожи, скрип лестницы, ведущей к верхним полкам. - Мне разрешали там бывать с детства. Сначала просто сидеть тихо. Потом - читать. Потом - переписывать. Говорили, так память рода становится твоей.

Она замолчала на секунду, словно собираясь с силами.

- Наше поместье стоит далеко от людских глаз. Камень, чёрный плющ, зачарованные ворота. Там всегда прохладно, даже летом. Я помню, как в детстве бегала по галереям, а портреты следили за каждым шагом. Некоторые с гордостью, а некоторые с явным разочарованием. Они не стеснялись выражать мнение. Моя мать, Амалия, учила меня зельям. Она могла быть удивительно терпеливой… пока я не ошибалась. Тогда её голос становился ледяным. Отец, Кассиус, показывал артефакты. Не как игрушки, а как оружие. Я до сих пор помню, как он сказал: "вещи помнят, кому они служат". Тогда мне было девять, и я испугалась не артефактов, а того, с какой уверенностью он это произнёс.

Она перевела взгляд на Нисандера, внимательно, будто проверяя, не оттолкнёт ли его эта откровенность.

- У нас в роду было много разных людей, - продолжила она уже тише, словно делясь тайнами у костра. - Гавриил Локранис… основатель. Его боялись. Его уважали. Его проклинали. Говорят, он запечатал не одну душу... и не всегда чужую. Ливия Локранис - ведьма, которая отказалась от брака и прожила жизнь, глядя сквозь людей, будто их не существовало. Адриан - дуэлянт, погибший от собственной гордыни. Детям о нём рассказывали чаще всего. В назидание. Локранисы никогда не были маленьким родом. Просто… мы редко собирались вместе. Род всегда был устроен как древнее дерево: один крепкий ствол и множество ветвей, уходящих в разные стороны. Некоторые давно засохли. Некоторые — обломались сами. Самый древний, о ком говорится в Хрониках - не Гавриил. Он просто самый известный. Но первым записанным был Луций Локранис. Маг времён раннего Средневековья. Он не был великим волшебником в привычном смысле. Не дуэлянт, не герой. Он был хранителем. Заклинатель печатей. Именно он сформулировал основной принцип рода: лучше спрятать, чем уничтожить. Его имя открывает Хроники. Там даже почерк другой, более грубый, угловатый. Я переписывала эти страницы раз пять, отец говорил, что наследник обязан знать начало. У Луция было трое детей. Старший сын ушёл в церковные структуры и исчез из магического мира. Средний остался, от него пошла основная линия. Младшая дочь вышла замуж за мага с юга Европы, так появилась первая боковая ветвь. Потом их стало больше. Франция, Италия, германские земли… Локранисы редко женились по любви. Чаще по расчёту. Союзы, договоры, обмен знаниями. Гавриил был потомком основной линии. У него был младший брат Рафаэль. В Хрониках о нём пишут мало. Он не принял методы Гавриила, считал их бесчеловечными. Они поссорились. Рафаэль уехал, осел где-то в Испании, стал работать с лечебной магией. Ирония, правда? Один запечатывал души, другой лечил тела. Их ветвь существует до сих пор, но с основной линией почти не общается. Ливия была правнучкой Гавриила. Упрямая, холодная, невероятно умная. В детстве я часто видела её портрет. Она всегда смотрела так, будто знала, чем всё закончится, и это её не радовало. Она отказалась от брака, но не потому, что не любила. В Хрониках есть намёки… Она была привязана к одной женщине. Это аккуратно завуалировано, но если знать, куда смотреть - понятно. После её смерти эту часть записей переписывали. Я видела старую версию. И новую. Адриан был из младшей ветви. Дуэлянт, аврор, любимец публики. Его характер был яркий. Он не умел останавливаться. Именно поэтому погиб. Его артефакт усиливал волю, но Адриан не знал меры. Его приводят в пример детям, потому что это удобно. Не потому, что это справедливо.

Селина ненадолго замолчала, затем добавила:

- Хроники вообще… странная вещь. Это не просто записи. Каждая книга зачарована. Она принимает только главу рода или наследника. Текст может меняться. Некоторые страницы читаются по-разному в разном возрасте. Когда мне было десять, я видела там только факты. Когда исполнилось четырнадцать - намёки. Сейчас… Сейчас я иногда боюсь открывать некоторые тома.

В памяти всплыл ещё один эпизод.

- Мне было лет двенадцать. Я спряталась в архиве, за одной из лестниц. Хотела дочитать главу про Ливию. Мать нашла меня. Она ничего не сказала. Просто забрала книгу и закрыла её. А потом впервые в жизни спросила: "ты хочешь знать правду или хочешь быть сильной?" Я тогда не смогла ответить. До сих пор не уверена, что знаю ответ.

Селина вновь провела пальцами по песку и что-то очертила, будто отрезая часть истории.

- Но знаешь, что самое странное? - она подняла взгляд. - В Хрониках почти нет слов о счастье. О любви. О простых вещах. Будто их вычеркнули намеренно. И я росла с ощущением, что это лишнее. Что привязанности - слабость. А потом вдруг оказываюсь здесь. У озера. С тобой. И ловлю себя на том, что мне важно, как ты смотришь. Как молчишь. Как выбираешь слова.

Она замолчала. Ветер усилился, и вода тихо плеснула о берег.

- А теперь ответь мне ты, Нисандер. - В её голосе не было давления, только искренний интерес. - Ты сказал, что твои родственники имеют дело с Пожирателями, но не принимают их фанатизм. Ты говоришь о балансе... - Она задержала взгляд на его лице. - Тебя тоже воспитывали с грузом фамилии? Или ты тот, кто решил идти иначе? Есть ли у Сионов свои хроники… или свои призраки?

Селина откинулась чуть назад, позволяя разговору продолжаться. Озеро молчало, не вмешиваясь. И в этом молчании было что-то обещающее - как будто история только начиналась.