Кабинет колдомедика

[Лёринц Месарош]

Перевел взгляд на Зергиуса, рассматривая его и пытаясь прийти к какому-то решению. Позвал, привлекая его внимание.
- Зергиус, вспомните, что вы делали, чтобы вернуть себе тело? Насколько... насколько это было вам подконтрольно?
И пояснил для двойника.
- Судя по всему, ты теперь - полноценный хозяин тела. Но ваши с Адель слепки - они совершенно нормальные. Их просто - два. Так что правило первое: никому не давай себя сканировать. Найдется много вопросов.
Протянул руку требовательно.
- Дай-ка я попробую снять браслет.
Покачал головой.
- Она жива, несмотря ни на что. Но... судя по всему, выпускать ее можешь теперь только ты сам. Когда захочешь. Потому что...
И вот тут замолчал окончательно, вступая на территорию неизведанного.
- Я не уверен, хозяин ты навсегда - или как только Адель займет свое место, ты окажешься опять заперт. Так что ты можешь верить мне, но я никогда... никогда не попрошу тебя ее выпускать. Пока - если! - ты не захочешь сам. Просто потому, что даже попытка первая может оказаться удачной... А дальше я опять потеряю тебя.
Сжал губы, не понимая, как найти равновесие между жизнями Адель и своего почти брата.

[Зергиус Доннер]

Молча размышлял слушая разговор взрослых. На вопрос чуть повернул голову, всё ещё не глядя ни на кого. Легко пожал плечами.
- Это сложно описать какими-то знакомыми категориями.. Но это немного походе на борьбу со сном, когда ты долго не спал. Только чтобы "проснуться" мне приходилось вспоминать себя, фиксировать собственное "я". При этом скажется, что можно расслабиться и отпустить контроль, но.. страшно очень. Поэтому я рвался обратно изо всех сил.
Замолчал, продолжая слушать. Сейчас он уже не мог ничего решать. Как бы ни хотел. Но не удержался от вопроса:
- Сэр, вы чувствуете ее? В самом начале и сегодня днём меня не отпускало ощущение чужого присутствия, двойственности.

[Адель Фаркаш]

Медленно кивал Леринцу, послушно подставив руку для безуспешной попытки.
- Но почему я стал хозяином? Это же не правильно. Да и как я могу им быть, если я пользуюсь её привычками и навыками?
Дёрнул плечами.
- Выпустить можно только того, кто хочет выйти. Пока... Нет, я ничего не чувствую, кажется. - ответил сразу обоим.
Внимательно посмотрел на двойника, перевёл взгляд на возлюбленную - единственных, кто был ему нужен, единственных, кому был нужен он. Но и Адель нужна здесь, у него нет права забирать её у этого мира. Закрыл глаза, вслушиваясь в собственное колотящееся сердце, и попытался остановить судорожные и неприятные мысли, успокоиться и понять, есть ли здесь кто-нибудь ещё.

[Лёринц Месарош]

Кивнул Зергиусу. Судя по всему, стабилизация состояния для двойника началась именно после воздействия артефакта... и продолжалась сейчас. Завершившись? Видимо.
- Не могу сказать. Что-то во время вашего взаимодействия внутри артефакта, видимо?
Улыбнулся слабо.
- Позови ее, Лёринц. Ты же знаешь, как. Ты помнишь все, что было между тобой и Адель. Прошлое остается в прошлом, это лишь память, которая сейчас может помочь.
И пожал плечами, добавляя совсем тихо.
- В ином случае, будем жить пока так... А там увидим.

[Адель Фаркаш]

С трудом оторвал взгляд от Леринца. Смотреть на него, словно в зеркало и понимать, что никогда больше не увидишь в зеркале это лицо, было странно и больно.
Но оторвал. Поднялся и отошёл к дивану. Дивану, на котором дремал часто - и всего лишь раз в жизни. Присел на пол возле Зоуи, не заботясь о том, как это выглядит со стороны. Он не Адель. Он никогда не сможет быть такой, как она. Оббежал глазами кабинет, невольно отмечая все вещи, валявшиеся на своих местах. Знакомые вещи, большинство из которых он ни разу не брал в руки. Взглянул на Зоуи, вдруг понимая, что улыбается. Тепло, хорошо. На секунду представил их двоих не в этом болезненно знакомом кабинете, а в небольшой светлой спальне в мансарде под крутым скатом.
Покачал головой. Нельзя. Так и не коснувшись Зоуи, встал и отошёл к окну, чтобы упереться невидящим взглядом в пространство за стеклом. Закрыл глаза и содрогнулся от холода, почти буквально падая на дно глубокого колодца в своем сознании.
Адели? Я знаю, ты здесь. Выходи, я не держу тебя.
Ты знаешь меня, Адели, ты помнишь меня? Или мы виделись единожды? Не понять. Реальны ли встречи, если я помню твой образ, живы ли прикосновения, если я помню тепло?
Я часто спрашивал себя, кто я такой. Откуда я и где моё место. Пожалуй, теперь я знаю ответ. Я никто, Адели. Даже сейчас я занимаю чужое место, на которые не имею прав. Твоё место.
Выходи, Адели. Но прошу, больше не выпускай меня на время. Спаси меня или найди способ избавиться.
Я хочу спать, Адели. Твои оковы - лишь ты сама, я не держу тебя. Выходи.

[Эхо]

Чем больше сосредотачивается Лёринц Месарош на чем-то внутри себя, тем ярче и сильнее он ощущает свое тело: биение сердца, движение воздуха, беспрестанно вдыхаемого и выдыхаемого им, силу, приходящую с напряжением мышц. Живущее, прекрасное тело, каждой своей клеточкой готовое подчинить его, Лёринца Месароша, воле. Чувствует вдруг все: и то, как юбка обтягивает бедра, и холод ткани блузки, и тяжесть браслета на запястье.
Он чувствует все ясно и четко. Но Адель Фаркаш не чувствует.

[Лёринц Месарош]

Настроение пугало своей изменчивостью. И последней стадией была уверенность в том, что надо действовать.
Тихо встал, подходя к двойнику. Который, судя по всему, не справлялся. Позитивные стимулы не прошли? Что ж...
Обернулся к Зергиусу и жестом призвал к тишине. После чего достал палочку. Лучший стимул - это стресс. Лучший стресс - это боль. Они должны попробовать.
Сосредоточился на пару мгновений, прежде чем сделать аккуратное движение палочкой над тыльной стороной ладони двойника, которую он так удачно подставил, упираясь в подоконник.
Результатом стал длинный разрез, который сразу налился кровью.

[Эхо]

Лёринц Месарош очень хорошо чувствовал свое новое замечательно живое тело. А поэтому и внезапную боль ощутил очень резко и ярко. Но вместе с болью - тревогу - душную, чужую, в первые мгновения дезориентирующую. На одну бесконечно долгую минуту ему показалось даже, что никого кабинета вокруг него нет, нет воздуха, нет пространства. А потом все прошло так же резко, как и возникло. Только порез болит да браслет горячим обручем греет кожу.

[Адель Фаркаш]

Ничего. С наслаждением вдохнул и открыл глаза. Опустил взгляд на собственные руки, внезапно осознавая, насколько они красивы. Скользнул взглядом дальше, словно впервые оглядывая своё тело и уж точно впервые восхищаясь им.
Нервно вздохнул, слишком поздно услышав шаги Лёринца и высоко вскрикнул, почувствовав боль. Слишком яркую, слишком острую, слишком...
Вынырнул в реальность и с трудом втолкнул воздух в лёгкие, приходя в себя, ощущая жар в запястье и кровь на ладони. Опустил глаза и долго смотрел на рану, заворожённый тем, как растекается кровь.
Криво улыбнулся и достал палочку.
Повернулся к двойнику, улыбнулся и произнес:
- Сработало, Лёринц.
Сосредоточился, поднес палочку к собственной шее и хрипло шепнул:
- Diffindo.

[Лазарет]

Тонкая кожа послушно разошлась под заклинанием. И не только кожа - следом, послушная заложенным в настройку мыслям, разошлась и стенка сонной артерии, откуда, пульсируя алым, полилась кровь.
Адель Фаркаш ощущает острую боль в шее, учащенное сердцебиение, сбитое дыхание, нарастающую слабость, головокружение, спутанность сознания. Больше всего ей хочется лечь и закрыть глаза. Помимо желания прекратить неприятную и больную пульсацию в шее.

[Эхо]

В тот же момент, когда тело Адель Фаркаш настигла боль, Лёринц Месарош в теле Адель Фаркаш ощутил острую, неконтролируемую, почти животную панику. Руки его нового тела отбросили палочку, судорожно дернулись и прижались ладонями к шее, в попытке остановить кровотечение. При том, что Лёринц Месарош в теле Адель Фаркаш прекрасно ощущает все это, контролировать тело в этот момент он не может.
Лёринц Месарош в теле Лёринца Месароша может заметить, что кроме повреждений на шее, у несчастного тела теперь есть и ожог от браслета, который, раскалившись, мучает запястье прямо сейчас.

[Адель Фаркаш]

Откинул голову и громко рассмеялся в небо, которого не мог видеть, смехом, который не прозвучал. Жизнь - вот, что важно. Вот, за что ты будешь цепляться изо всех сил, выберешься из самого глубокого слоя сознания. Высокие чувства или низкие, жесточайшая боль или оргазм, всё меркнет, когда жизнь багровым потоком вытекает из тебя. Хватай её, Адели, забирай всю. Это не моя жизнь, не моя кровь, они только твои. Лёринц тебе поможет, как помогал всегда, как помогал мне.
Не выпускай меня, Адели. Спаси или убей, но не выпускай, а то в следующий раз ты придёшь в себя в полёте с астрономической башни.
Смешно. Это было невероятно смешно. И он смеялся, хотя с каждой секундой всё тише и надрывнее. Спать. Ему не хотелось остановить боль, ему хотелось спать. Лечь и заснуть. Ему даже выспаться не дали в конце-то концов! А ещё двойник, называется.
Даже не пытаясь бороться, закрыл глаза и лёг на пол. Лёринц, выручай. Спасай и живи дальше. А с меня хватит, пожалуй.

[Лёринц Месарош]

Чертыхнулся громко и вслух, потому что... Ну не так же, Лёринц! И в очередной раз резануло больно пониманием, что мыслят они одинаково, разве что одну версию Месароша обстоятельства подвели к краю куда ближе, чем следовало.
И все же движение у него выходило медленно. Словно он почти осознанно... ждал. Ждал чего-то, чего следовало ждать. Чуда? Да уж какие чудеса в мире, где магия - это жизнь.
Очнулся, словно вынырнул из душной темноты. Чего он ждет?
Упал на колени, прижимая ладонью бьющую в воздух алую кровь. И выругался еще раз - громко и рассерженно. Вот же, герой! Решил спасти Адель, опять потерявшись в небытии! Да будто кто позволит.
Последнее, кажется, сказал вслух.
Крепче сжал палочку, сосредотачиваясь на заклинании. Нужное сейчас, оно использовалось им не так уж и часто. И давало, по сути, просто время добраться до зелий.
Когда он убрал руку, артерия все еще осталась прижата, кровь не текла.
Встал, только сейчас замечая, что помимо спящей Зоуи - есть еще и Зергиус, который сидел на стуле тихой тенью.
- И так бывает у колдомедиков.
Наверное, будь это просто пациент, он предложил бы юноше помочь. А что, неплохая практика для того, кто задумывается о колдомедицине. Но это была Адель. Был Лёринц.
Наклонился, дотянулся до своей сумки и вытащил оттуда пузырек.
- Это больно, так-то. Но, на его счастье, Лёринц без сознания.
Пояснение словно успокаивало и дарило нужную сейчас стабильность. Нанес зелье на рану, дожидаясь, пока все впитается. Зрелище стягивающихся и срастающихся тканей сосуда, подкожно-жировой клетчатки и кожи всегда было завораживающим. А здесь и сейчас оно еще и нехило так успокаивало.
Опять взял палочку, отменяя собственное заклинание. Невидимые пальцы перестали сжимать артерию, по которой опять потекла кровь к мозгу, а не на свободу.
Так и замер - на коленях, посреди кровищи и над лежащим без сознания телом Адель. Узнавать, кто там теперь внутри этого тела, было совершенно малодушно страшно.

[Зергиус Доннер]

Не вмешивался в разговор, пока к нему не обращались, с каждой секундой чувствуя себя всё более неуместным. Но смотрел не отрываясь, следил за каждым шагом ненастоящей леди Адель. Шагом неуверенным, шагом неправильным. Следил сперва, потому что хотел видеть, следил после, потому что не мог оторвать глаз.
Он никогда не думал о том, что смерть завораживает. Что жест палочки, указывающей на собственную шею, может выйти изящным, а кровь, густая и тяжёлая, алым пятном расходящаяся по рубашке, может быть красивой.
Не отводя глаз от целительницы, выпрямился, готовый в любую секунду сорваться помогать, но ожидаемо не дождался команды. Поднялся и подошёл ближе, внимательно глядя, как действует зелье и практически чувствуя, как сцена отпечатывается на сетчатке. Невпопад кивнул пояснению целителя. Без сознания. Не мертва, без сознания. Это, наверное, должно было успокаивать, но слова просто канули в пустоту.
Вдруг обнаружил в своих руках палочку. Когда он успел её достать? Поднял руку, разглядывая артефакт. Он любил его форму, цвет и текстуру, но сейчас взгляд был прикован к самом кончику, с которого и срывалась магия. Повернул палочку к себе и повторил хорошо известный ему жест. Чик. И всё.
Бросил руку вниз и перевел заторможенный взгляд обратно на леди Адель.

[Зоуи Крю]

Сны были действительно притяными. Такими приятным, что просыпаться категорически не хотелось. Но странная возня и звуки, прорывающиеся сквозь пелену сна, все же вытягивали в реальность. Постепенно, медленно, но вытягивали. Короткий вскрик стал последним рывком. Резко села на диване, не совсем еще соображая, где она. Кабинет? Чей? Как?
Прикрыла глаза рукой, понадобилось, может пару минут, чтобы вспомнить. Открыла глаза, чтобы тут же пожалеть об этом.
Серж... его заметила первым и чуть не застонала от отчаяния. Нет... не снова... Зачем?
Конечно ей, не стоило подходить, не стоило дотрагиваться до его плеча, привлекая внимание и стараясь отыскать в чужих глазах, того, кого безуспешно пыталась отпустить. Не стоило, но сделала именно так...
- Мсье Дённ...
Зацепиться взглядом за кровь на полу, фигуру колдомедика и... онемела и умерла... в очередной раз...
- Адель... - выдохнула и сорвалась с места в сторону целительницы.
Опустилась на колени рядом, не заботясь о том, что испачкается в крови и просто сгребла Адель, притягивая к себе совершенно обмякшее тело. Ох... Адель... милая, родная... что же случилось?
Мерлин, как много крови.
Что произошло? Что, черт возми, случилось, Лёринц?
Зло посмотрела на колдомедика. Да, может не стоило, но ничего не могла с собой поделать. Могла ли она представить, что будет так на него смотреть, что в какой-то миг, Лёринц вдруг перестанет, совсем перестанет напоминать его? Нет, но именно так и выходило сейчас. Не видела сейчас ни малейшего сходства. Ах, стоило раньше его возненавидеть.
Доннеру достался взгляд полный разочарования. Зачем мальчик тут? Что он делали все это время? Просто наблюдал?
- Что произошло, Лёринц? - снова взгляд на целителя. - Как? Кто?
Не могла Адель сама причинить себе вред, а если сама, то дела совсем плохи.
Очень старалась держать себя в руках, очень старалась, потому что сейчас у нее не было права слишком сильно показывать эмоции. Может потом, дома она сломается и превратится в безвольное рыдающее существо, но не сейчас, когда нужна ей. Совершенно точно нужна.

[Лёринц Месарош]

Краем глаза проследил за перемещениями Зергиуса, но сейчас куда важнее был Лёринц. Живой, но без сознания. Еще бы.
Вздрогнул. Зоуи? Уже очнулась. Ох.
- Адель сама расскажет.
Сейчас ему не хотелось объяснять ничего. Поэтому просто сжал палочку, сосредотачиваясь на заклинании, и коснулся кончиком палочки лба Лёринца.
- Просыпайся, спящая красавица. День на дворе.
Бережно провел по волосам, уже не задумываясь, кого именно он сейчас видит перед собой.

[Эхо]

Очнувшийся Лёринц Месарош по-прежнему замечательно чувствует собственное тело. И весь букет ощущений в виде слабости, головокружения, боли в шее и запястье. Ожог от браслета можно увидеть невооружённым взглядом: кожа сильно покраснела, по краю от браслета вздулись волдыри и характерно тянет горелым мясом.
Если Лёринц Месарош сможет справиться с болью и попробовать телом управлять, у него получится. Не очень ловко и легко. Да и кто бы легко управился с телом после таких травм?
И, хотя сейчас браслет уже не раскален, он все ещё отчётливо горячий.

[Адель Фаркаш]

Ещё не открывая глаз, скривился и простонал что-то нечленораздельное. Что происходит? И главное, зачем? От непонимания было плохо. Но стоило открыть глаза - стало ещё хуже. Комната плыла так, что блуждающий взгляд с трудом находил за что уцепиться, а к горлу подкатывала тошнота. Глубоко задышал стараясь справиться с собой. Но от запаха горелой плоти снова тошнило. Впрочем, куда хуже было другое - это был всё тот же кабинет и всё те же лица. Всхлипнул и уронил голову на грудь.
- Б-больно. - прохрипел сухими губами. Тратя, кажется, втрое больше сил, чем обычно, потянулся к проклятому браслету, и попытался снять. Почти... нет. Задел обожженное запястье всё ещё горячей железкой и отдернул руку, зашипев, как рассерженная кошка. Стало ещё больнее. Сцепил зубы и пальцы здоровой руки в кулак и с рычанием выдохнул, пережидая приступ.
Не поднимая головы, исподлобья взглянул на Лёринца.
- За-чем?
И снова опустил взгляд вниз, вдруг осознавая, что он не валяется на полу в собственной крови не благодаря Лёринцу. Тонкие руки, вымазанные красным, взволнованное дыхание совсем рядом... С усилием повернул голову, ловя взгляд Зоуи. Нет!
Неосознанно дёрнулся в сторону, вырываясь из объятий и всё-таки падая на пол, чтобы снова сжаться в пароксизме боли. Не двигаясь больше, одними глазами нашел лицо любимой и впился в него взглядом, практически не чувствуя, как по лицу текут слёзы. Тихо всхлипнул и закрыл глаза.
Адель, какого чёрта? Ты же была здесь, я видел! Не веришь, что я сдержу обещание? Не веришь?
Открыл глаза, сейчас не способные сфокусироваться ни на чём, и слабо дёрнулся в самой жалкой на свете попытке подняться.

[Зоуи Крю]

Хмурилась, наблюдая за колдомедиком. Ужасный человек. Сама расскажет? Он спятил? Конечно, как просто снова сделать вид, что вас это все не касается, мистер Месарош? Отлично! Замечательно! Прекрасно! Спасибо за помощь.
И не думала, что выйдет что-то хорошее, из его затеи с "сама раскажет", только болезненно морщилась от бесполезных попыток Адель что-то предпринять.
Каждая ее бвижение, каждая фраза отдавалась тупой тянущей болью в груди. Страшно. Страшно за нее. Что могло ее так подкосить?
Разжала руки, выпуская Адель, только потому, что не ожидала такой реакции. Не узнала? Почему этот страх?
Собраться, Зоуи. Собраться и держать себя в руках.
Мерлин, какая потерянная. Плачет?! И рука... хотелось действовать быстро и не обращать внимание на реакцию Адель, но пугать ее... Нет. Помнила, слишком хорошо помнила свой страх.
- Адель... - протянула руки, стараясь останавить попытки целительницы встать, но не решаясь коснуться.
Вкрадчиво для Адель.
- Тише. Не вставайте, прошу вас.
И сново хмурясь на Леринца.
Какого. Черта.

[Лёринц Месарош]

Не отводя взгляда от двойника, встал, чтобы вслепую открыть шкаф. Выбирать зелья пришлось, все же перестав контролировать состояние Лёринца. Быстро вернулся обратно к нему.
Откупорил пузырек.
- Пей.
По запаху и Адель, и Лёринц узнают обезболивающее.
А потом просто решительно сдвинул браслет в сторону, не обращая внимания на его температуру, и щедро намазал бадьяном. Легче все равно не станет, жди, не жди.