- Кихот? Так это не Санчо?
Мила задумчиво покосилась на коэновского питомца.
- А-а-а-а, тот самый второй паук. - Вспомнила их с Леви разговор на озере.
Из-за большого размера и красивой шерстки восьминогий совсем не казался отталкивающим. Он даже напоминал ей хорошенького песика, кого-то типа шпица.
- Пауки же сбрасывают свой панц… - Нет, грифф сказал, что панциря у них нет.- Кож… - Кожи скорее всего тоже. - Шер… - Нет, там остается не только шерсть .
- М-м-м, - протянула. - Ну, ты же меня понял? Так вот, если Кихот полиняет, отдашь мне то, что он сбросит? Я в рамочку поставлю.
Мила улыбнулась и направилась в сторону Леса за Коэном.
- Я как раз недавно узнала, как размачивать засохших бабочек. А дедушка говорил, что это невозможно, представляешь.
Немного замялась после слов о двадцать пятом декабря.
- Так получилось: и дата красивая и я как раз закончила перчатку.
Потом Миле оставалось только раздуваться от довольства. Да-да, великолепно, да-да, знаменитый дизайнер.
- Эй, - бросила обиженно. - Чем больше лап, тем круче.
Не говорить же, что она не была уверена, сколько точно конечностей у паука, поэтому сделала на всякий случай одиннадцать.
- У меня было нечто похожее, - хихикнула. - Сидела я за праздничным столом, ела двадцатый мандарин, и тут - бамс! - передо мной падает сверток с такой прелестью.
Слизеринка выудила из рюкзака
скетчбук и потрясла им перед лицом Леви.
- Листы, конечно, тоненькие и их мало, но обложка просто «ужас смертный», как сказала мама. Что в переводе на человеческий - «неописуемая красота». Кто же мог мне его подарить, м? – ухмыльнулась.