Большой Зал. Рождественский ужин 2000 года

[Лайв Хогвартс]

Для праздничного ужина студентов, не попавших на Рождество домой, в Зале оставили один стол. Зато с угощениями: жареная индейка, запеченный картофель, пудинг, сдобные булочки, кекс, немного шоколадных конфет.

Над столом эльфы почему-то повесили транспарант: "Счастливого Рождества и веселого Нового 1989 года!"

А рядом с красавицей-елкой откуда-то взялась дверь. На двери традиционный рождественский венок и табличка "Паб "Снежинка".

[Нильс Роули]

О том, что в Хогвартсе (да и вообще в мире) наступило Рождество, Нильс понял по запаху. Пахло не помоями, а едой. Нормальной едой, которой кормили дома еще стотыщмиллионов лет назад, когда все было... хорошо. Когда были живы родители, когда он был счастливым ребенком и лично выбирал гуся, которого в этом году было не жалко. Точнее - десяток гусей. Потому что одним гусем ужинали только последние нищеброды.
Над плакатом Роули на мгновение задержался, но цифры его не смутили: как будто он сам знал, какой на дворе год. И, пользуясь полным отсутствием людей в зале, сел поближе к кексу. Пока в этом замке дают еду - нужно ловить момент!

[Рут Аллаган]

Рождество было ее любимым праздником потому, что был это единственный праздник вовсе, который она отмечала. В монастыре даже дарили в этот день настоящие подарки!
Кроме того, во всех документах это еще и был ее официальный день рождения. О чем она узнала уже во взрослом возрасте, конечно, как и о том, что этот день обычно принято еще и как-то отмечать, что она делать пока что не умела. Но даже знать, что она на год ближе к совершеннолетию и полному «делайчтотебехочется», было офигенским подарком в принципе.
Потому у нее было отличное настроение. Потому она нарядилась в костюм Санты, подсунула подушки под него, имитируя крупный живот, нацепила длиннющую бороду и не забыла про красную шапку с бубончиком.
- Хо-хо-хо! - ворвалась в зал, говоря томным низким тоном. Как и полагается Санте. - С Рождеством, милый слизеринский мальчик!
Которого она, по-моему, никогда раньше не видела?
И вручила тому целый леденец.
А где все остальные-то?

[Линдсей Нортон]

Время шло, ничего не происходило, и Фенелла как будто окуклилась в своем убежище. Теперь она почти не выходила из общих спален, так кстати всеми позабытых. Ее жизнь повисла где-то между - между семьями, между именами, между сезонами. Ей никого не хотелось видеть и ни с кем не хотелось говорить. Надежда на то, что все будет хорошо, которую поселил в ней было Нортон, таяла с каждым днем, пока ее свеженайденный отец молчал, не писал ей, не звал ее. И чем дальше, тем больше она проваливалась в тягучее болото безнадежности, в котором у нее по-прежнему был брат, которого следовало спасти, и... и сердце, которое не соглашалось ни с долгом, ни с реальностью.
В Большой Зал она выползла, когда еда, утащенная из кухонь, закончилась, а эльфы стали отказываться таскать ей хлеб и сыр на вынос. Сощурилась от непривычно яркого света, втянула в себя запах еды. Приложила ладонь ко лбу, пытаясь понять, что написано на транспаранте. Цифры расплывались. Лица - тоже. Санта выглядел странным. Это ведь Санта? А рядом с ним...
Хотела отвести взгляд, но не смогла. Нильс выглядел... тоскливо? Или просто ей самой было тоскливо и так невыносимо хотелось, чтобы он хоть чуть-чуть тосковал по ней?

[Нильс Роули]

В зале было тихо. Так тихо, словно все, кроме него, свалили на рождественские каникулы домой. Но у Нильса не было ни дома, ни возможности свалить. Все это время он тихонько налаживал связи с давними приятелями отца, пытался разобраться в документах и найти, что такого хочет заполучить его дядя и почему ему так нужен труп последнего наследника Роули, но далеко продвинуться в своих изысканиях не смог. С мальчишкой без рода, денег, да и перспектив особенных после Хогвартса, связываться никто не хотел.
Пожалуй, Нильса это не расстроило. Он бы мог доесть ужин в одиночестве и уйти в свои комнаты, но в зал ворвалось нечто карнавальное. Девочка? У пацанов голос в этом возрасте уже вовсю ломается. Взять хотя бы Чарльза, который перестал пищать, или Ро... Нет, Ро.. он даже в пример брать не будет!
- Ты перепутала. Вот это объемное нужно брать два раза и подсовывать повыше. Но не переживай, скоро и своя отрастет. У вас это быстро. Спасибо. Меня Нильс зовут.
За леденец поблагодарил. И представился. Потому что незнакомым людям нужно представляться. А если бы девочка была знакомая, она бы его милым не назвала.
Роули отложил приборы и поднялся, чтобы покинуть зал, но не смог: в дверном проеме стояла Фенька. Бледная, осунувшаяся, шатающаяся и совершенно чужая. Нильс старалася не думать о ней все это время. Заключили помолвку с Робом? Ну и плевать! Он найдет себе другую. На него вон, все девочки Хогвартса вешались! На Хаффлпаффе были и другие варианты. Русская эта, например. Чуть старовата, но маги живут долго. Или с Гриффиндора... Коди эта или Леви... Там вообще, кажется, одни девчонки!
Чужая. Почему тогда от нее не получалось отвести взгляд? Сделал пару шагов и вежливо кивнул, останавливаясь рядом.
- С рождеством, Фенелла.
Подарка у Нильса не было, но он был слизеринцем. Так что протянул материализованную розу под стеклянным колпаком девочке.
- Это тебе. Она светится в темноте. Чтобы ночью не было страшно.

[Линдсей Нортон]

Нет. Ей показалось. Нильс вовсе не тосковал. Нильс был... просто обычным Нильсом. И жизнь его, уж наверное, не закончилась, когда он ее, Фенеллу, бросил.
Нужно было разозлиться на него. Нужно было как-нибудь изловчиться, заставить себя и разозлиться на него. Вон, ходит как ни в чем не бывало! Кто она для него? Так, галочка в списке дел, не больше. Один из множества вариантов, почти равноценных. Несостоявшаяся невеста, которой можно предложить стать любовницей, как только она выйдет замуж за другого.
Ничего у нее не получалось. Чем ближе он подходил, тем больше становился горячий шарик в горле, мешающий и говорить, и дышать. Тем хуже держали ее ноги.
- С... Ни...
Голосовые связки отказывались слушаться и получался невнятный полушепот.
- С рождеством, Нильс, - смогла, наконец.
- Мне? - переспросила растерянно, несмело протягивая руки к подарку.
Ей. Он выбрал ей подарок. Придумал и выбрал. Специально для нее. Конечно, материализация полностью ускользнула от влюбленного фенеллиного взгляда. Нильс подарил ей подарок! Даже несмотря на то, что они расстались!
- Спа... спасибо. А я... Я ничего тебе не... не подготовила, - сокрушенно извинилась. Ведь подарками на рождество нужно обмениваться взаимно!

[Нильс Роули]

Во взгляде Фенеллы он уловил что-то, похожее на разочарование. Ей не понравился подарок? Он забыл цветы? Недостаточно склонил голову и выбрал не тот костюм? Эти женщины были Роули совершенно непонятны!
- Как твои дела? - спросил, чтобы просто поддержать разговор. Или чтобы услышать, что у нее и без Нильса все хорошо? Тогда можно будет кивнуть и пройти мимо. Что ему до Феньки, у которой всё хорошо? Отец, семья, дом, жених... Зачем ей голодранец с непонятными семейными тайнами?
Но следующая фраза вырвалась раньше, чем он успел подумать.
- Ты можешь подарить мне что-то, что не требует подготовки...
И задумчиво поднял взгляд на омелу, под которой они стояли.

[Линдсей Нортон]

Как ее дела? В настоящий момент - замечательно! А до того были сплошной чередой тоскливых дней. И вернутся к тому же статусу, когда Нильс пойдет дальше по своим делам. Но разве можно о таком сказать мальчишке, который предложил тебе... оскорбительное, а потом сам оскорбился и ушел, когда ты отказалась?
Нет, у Фенеллы не очень хорошо получалось в гордость. Она больше не была Селвин. Она была...
Строгие правила, которые работали для девочки Селвин, слегка ослабили свою хватку, когда стало понятно, что она - бастард. Всего лишь бастард. И Роб...
Что ж, Роб возьмёт ее замуж в любом случае. Каким бы ни было ее поведение. У него ведь нет выбора, так?
Прижала подарок к груди крепче, как будто его могли отнять.
- Я... в порядке. А ты? Знаешь, я теперь... Нортон, кажется, - нервно хихикнула - если Нортон меня признает своей дочерью официально, конечно.
Так-то не особенно он торопился. Чем дальше, тем больше Фенелле казалось, что биологический отец наговорил ей всякого под влиянием момента, а потом пожалел об этом и создавать себе семейные проблемы в ее лице вовсе не намерен.
Подняла взгляд вслед за Нильсом. Вспыхнула. Это что же, после всего он... он снова предлагает ей... Зная обо всех ее обязательствах. Зная, что это нанесет ущерб и ее репутации, и репутации Роба?
"Но ведь ты не заслуживаешь ничего другого" - напомнила себе.
"Ты - не Селвин, ты - никто. С тобой так и надо".
И Робу тоже было, в сущности, так и надо. Не потому, что Роб был в чем-то виноват сам. Виновата была его семья. Но злость на Селвинов жила в фенеллином сердце так прочно, что...
Переживет Роб. И никуда не денется.
Шагнула к Нильсу. Ближе. Ещё немного. Положила руки ему на плечи, приподнялась на цыпочки и попыталась его поцеловать. Как взрослая, да. Взрослая, свободная и... совершенно падшая женщина.

[Нильс Роули]

- Нортон?
Сдержать гримасу отвращения у Нильса получилось. Кажется.
- И ты будешь официально менять фамилию? А имя? Ты вообще хочешь этого? Сама?
Фенелла Нортон - это звучало еще ужаснее, чем Селвин, но лучше бы Феньке оставаться официальной сестрой своему жениху. Тогда это все можно придать огласке, поднять шум, застыдить род, а то и вовсе расстроить брак. Кто вообще решится обвенчать брата и сестру? В мире магии итак хватает всяких сквибов и уродов - Роб тому отличное подтверждение!
А потом случился этот поцелуй. Хотя... какой это был поцелуй? Так, мимолетное касание, которое Роули не стал даже углублять. Лишь коснулся языком маленькой упрямой губы, дразня и обещая более, если она...
Но она не решится. Это понимали они оба. А еще они оба понимали, что в зал в любой момент могут войти другие люди.
Так что Нильс осторожно отстранился и заглянул девочке в глаза.
- Спасибо. Этот подарок я сохраню вот здесь. Навсегда.
Коснулся рукой сердца.
- С Рождеством, Фенелла.
И направился к выходу из зала.

[Линдсей Нортон]

Она не знала. Она все еще не чувствовала себя Нортон, вообще. Но Селвин она чувствовала себя... еще меньше.
- Не знаю, - призналась честно, - Пока Норт... отец официально не признал меня, я ничего менять не могу в любом случае. Имя он тоже дал мне... другое, но я не могу привыкнуть к нему.
Но и на имя Фенеллы - умершей девочки Селвин - у нее права не было. Кто она была вообще теперь?
Хорошо, что Нильс поцеловал ее. Хорошо, что можно было на пару мгновений забыть обо всех этих кризисах идентичности и ощутить абсолютное счастье. Почти абсолютное. С привкусом горечи от несбывшегося.
А потом он ушел. Просто оставил ее одну и ушел. Как и полагается с падшими женщинами, да? Мужчины ведь обычно... уходят после того, как получают желаемое?
Всхлипнула, но не позволила себе ничего большего. Ей теперь тоже тут было нечего делать. Развернулась и убежала к выходу.