Блокнот в кожаном переплëте. Флавия Харпер

[Флавия Харпер]

Лунная ночь у озера

Ты исчезла. Тебя больше нет.
Непрогляден глубокий омут.
На ладони остался след
Твоих пальцев, отчаянно согнутых.
Я бежал, что есть силы к воде,
Твоë тело к себе прижимая.
«Продержись хоть немного, поверь,
Мы на месте почти, дорогая!»
Наконец, я тебя отпустил.
Ты махнула хвостом на прощанье
И стремительно ринулась вниз,
В те глубины, что смерть обещали.
Задрожала смущëнная гладь
И застыла в былом равнодушии.
С неба грустно глядела Луна,
Длинным саваном кутая душу.
Я опомнился. Поздно... Прости!
Мне теперь до тебя не добраться.
Не убить я хотел, а спасти.
И тобой по утру любоваться.
Как устало откроешь глаза,
Улыбнëшься мне, слабо, но нежно.
И тогда я решусь рассказать,
Что смотрю на тебя, не как прежде.
Что мне нравятся встречи с тобой
Здесь, у озера, в уединении.
Слушать нравится голос мне твой,
Когда дразнишь меня без смущения.
А ещë – вдыхать запах волос,
Обнимая тебя осторожно.
Ты мне нравишься, это всерьëз...
Как теперь те надежды ничтожны!
Ты исчезла. Тебя больше нет.
Непрогляден глубокий омут.
На ладони растаял след
Твоих пальцев, отчаянно согнутых.

после Рождества 2000 г.

[Флавия Харпер]

Неловкий разговор

Шуршит пожухлая листва.
Шагают двое по бульвару:
В потёртых джинсах – он. Она –
В открытом платье. И на пару
Молчат упрямо, смотрят вдаль,
Как шпили Хогвартса пронзают
Осеннюю седую хмарь.
А мысли снова ускользают...

...«Я думала, мы стали ближе», –
Она шепнула еле слышно.
На что надеялась она?
Когда, пиная лист, ждала,
Что он молчание нарушит,
Коснётся и обнимет тут же.
Или хотя бы подтвердит,
Что сердце правду говорит.
Но нет, должно быть, просчиталась.
И чувства эти ему в тягость.
Гораздо проще и верней
По-старому играть в друзей.

...«Я думала, мы стали ближе», –
Она шепнула еле слышно.
Он не поверил. Как дурак,
Замедлив свой неровный шаг,
Ей любовался в отдалении.
Боялся потерять, наверное.
И вот теперь, как ни смешно,
Она уходит от него.
Ускорился, легко догнал,
Но нужное ей не сказал.
А вместо этого – «дебил!» –
«Ты не замёрзла?» – вдруг спросил.

Шуршит пожухлая листва.
Шагают двое по бульвару:
В потёртых джинсах – он. Она –
В открытом платье. И на пару
Молчат упрямо, смотрят вдаль,
Как шпили Хогвартса пронзают
Осеннюю седую хмарь.

февраль 2001 г.

[Флавия Харпер]

Вне страниц блокнота

Деллане
Лимерик – это настоящий поэтический жанр, а не детская считалка. Отдаю тебе в пользование. Но больше писать не стану – из-за такой ерунды Минерву не беспокоят.

Один чопорный сэр-англикашка
Туфлей вляпался в козьи какашки.
Пока чистил каблук,
Поскользнулся он вдруг.
Весь в какашках теперь англикашка.

[Флавия Харпер]

Мышиный переполох

Рейвенкло, оплот тишины и рассудка,
Сегодня (о, Мерлин!) его не узнать.
Всего одна капля – и мышка-малютка
Под действием зелья грозится напасть.

Взъерошилась шерсть на растущем загривке,
Навыкат глаза, ярость зверя в крови.
С гигантской безумной мышиной ухмылкой
Скалит длиной с целый палец резцы.

И всё завертелось: кто к двери, кто к стенке,
Кто замер, отпрянув, и дышит едва,
Виновник же паники тянется к зверю,
Желает на нём прокатиться чудак.

Вдруг голос, как гром среди ясного неба:
«Все к двери, живее!» и что-то про мать...
Вперёд выступает в блестящих доспехах
Верти Ангустус, мышиный палач.

Взмах палочкой – рёв оборвался звериный,
Зловонным дыханием встал у клыков.
Окаменела вся туша массивная,
Теперь нет опасности ни для кого.

И снова движение в синей гостиной:
Кто сел на диван, кто украдкой вздохнул,
За дверью исчез чей-то гордый затылок,
А кто-то над чучелом мыши всплакнул.

май 2001 г.

[Флавия Харпер]

О буднях диктатора

Диктатор – за дверь, а в его кабинете
Уже копошатся какие-то дети.
Болтаются ноги в диктаторском кресле,
Носы любопытные в бланки залезли,
И роются руки нахально в шкафах –
Волшебная книга, может быть, там?

Но – что за удача! – вся в швах и заплатах
На полке лежит знаменитая Шляпа.
Она и отправит учиться скорей
Жадных до знаний, настырных детей.

Студенты постарше считают иначе.
«А ну, убирайтесь-ка! Девочка, мальчик!
Здесь право имеют сидеть только те,
Кто колой его закрепил на столе».

Мальчишка решил поиграть в догонялки,
Как резво сверкают у выхода пятки!
Вдруг вспышка блеснула – и носом в косяк
Упал оглушённый воришка бумаг.

А девочка в мантии цвета сирени
Залезла под стол; её план похитрее:
Внесла своё имя в волшебный приказ
И к другу на помощь потом понеслась.

Лавина из детских спин, рук и голов
Свалилась сугробом большим в коридор.
И вырос оттуда, как чёрный подснежник,
Тёмного Лорда бывший приспешник,
А ныне – мятежный шотландский король.
Но в Хогвартсе статус не ценят такой...

2001 г.​​

[Флавия Харпер]

Под омелой

Словно призрак, плыла я по замку –
Одним хлебом не будешь сыта.
Зал украшен гирляндами к празднику.
Неужели канун Рождества?

Взгляд скользнул по столам с угощением,
Сжалось что-то до боли в душе.
Мне знакомо такое волнение –
Задержались глаза на тебе.

Ты нисколько не изменился,
И, конечно, совсем не скучал.
А я слабая. Мне б разозлиться
И покинуть треклятый тот зал.

Но я рядом с тобой задыхалась,
Голос в горле предательски стыл,
И уйти я напрасно пыталась –
Ты мне розу в стекле подарил.

И тогда под омелой рождественской
Опалило нам губы на миг.
Да, я слабая падшая женщина.
Мне неважно, что скажет жених.

Не сулил поцелуй обещаний,
Долгих лет и счастливой любви.
Глупо было надеяться, знаю,
Что в дверях остановишься ты.

2001–2002 гг.