Гриффиндорский зоопарк

[Огненный Львенок]

Мелькнули белоснежные кошачьи клыки в подобии улыбки, прежде чем Львенок ответил.
- Ты прав, Джон, если бы это было невозможно, я бы так и ответил. Но позволь спросить тебя еще кое о чем.
В наступившей после этого тишине неторопливо улегся на прохладный пол. Хвост пару раз стукнул по каменным плиткам и замер.
- Зачем это надо тебе, Джон Доу?

[Джон Доу]

Надежда, превратившаяся было в крошечное зернышко в его сознании, начала потихоньку прорастать. Значит, все-таки возможно. Значит...
Нет, пожалуй, была еще одна вещь, которой он опасался. Вот этого вопроса. Вопроса, на который он даже себе самому боялся дать честный ответ.
- Потому что это правильная вещь. То, что я должен сделать, - начал с безопасного.
- Потому что Анка попала в этот переплет из-за меня и только из-за меня. Из-за моей безответственности, из-за моей трусости, из-за моего неумения держать удар. Это мою жизнь она выкупила жизнью Константина. Но еще...
Поднял взгляд, пытаясь посмотреть Хранителю в глаза. Почему на него иногда так трудно смотреть? Как на солнце.
- Она - его мама. Понимаешь? Я - так, воскресный папаша, я прихожу и ухожу, и если я исчезну из его жизни, не то, чтобы многое в ней изменится. Она - весь его мир. Я не хочу, чтобы он дожил до дня, когда она умрет или... превратится в камень. Не хочу, чтобы он узнал когда-нибудь, что она отдала свою жизнь и душу ради него. С этим знанием невозможно жить. И когда я представляю себе, как мой сын... как до него дойдет это... как он...
Замолчал, задыхаясь. Попытался восстановить дыхание и договорить.
- Я должен этому помешать, если могу помешать. И еще...
Опустил голову, не находя в себе сил больше смотреть.
- Я тоже не смогу с этим жить, - договорил совсем тихо, - Если с ней это случится. Просто не смогу.

[Огненный Львенок]

На этот раз дернулся не хвост, а опять ухо. И теперь Львенок даже не пытался скрывать, что вопросов куда больше, чем ответов.
- Как давно ты узнал о контракте Анки?
Добавил после секундной паузы.
- Мы приняли Анку. Горгульи не мучают ее. А Замок никогда не торопился взыскивать свои долги. Она успеет воспитать сына, вырастить его. Возможно - даже увидеть внуков. А у Константина в Хогвартсе будет куда более безопасное и счастливое время, чем у любого другого ребенка. Для Анки же Хогвартс стал домом, а не тюрьмой, как тебе, должно быть, кажется сгоряча. Все люди рано или поздно должны выбрать место, где проведут свою старость и встретят конец своих дней. Так сложилось, что Анка свой выбор сделала сейчас, а конец дней... ей удалось его избежать.
Плавно перетёк ближе к Джону, продолжая говорить тихим голосом, в котором слышались то ожидаемые нотки мурчания, то внезапные нотки шипения.
- Ты хочешь отнять у нее дом, Джон? Хочешь отнять у нее стабильное будущее? Хочешь отнять у ее сына гарантию безопасности и силы? Хочешь забрать ее бессмертие? Не много ли в твоем списке того, что тебе хочется, Джон Доу? Она - уже часть нас. С чего бы нам отказываться от части себя, Джон?

[Джон Доу]

Не стал скрывать:
- Сегодня.
Увещевания Хранителя звучали... странно. И были резким контрастом к тому, что и как говорила сама Анка. Как она себя чувствовала. Как все это выглядело.
Попросил осторожно:
- Пожалуйста, расскажи мне больше. Сколько у нее времени? Почему ты говоришь, что я хочу отнять у нее дом - разве она не может оставаться в Хогвартсе преподавателем и куратором, даже если у нее не будет больше этого контракта? Какие гарантии... безопасности и силы Константина связаны с контрактом, и почему они будут аннулированы, если я стану... частью вас вместо нее? И...
Вздохнул, понимая, насколько непросто объяснить магической сущности, какая это ценность - быть человеком.
- Ты рисуешь все это как счастье, выгоду, хорошую сделку. Но для человека - любого человека - идея обращения в камень - это не хорошая сделка, Хранитель. Это - судьба, на которую можно пойти только ради кого-то, кто тебе очень дорог. Чья смерть будет ощущаться хуже, чем собственная утрата своего "я". Ты считаешь мое предложение недостаточно хорошим? Я подхожу тебе хуже, чем она? Что, если меня... меня Хогвартс сможет забрать раньше, чем ее?

[Огненный Львенок]

Достаточно охотно начал отвечать на вопросы.
- Много, Джон, много лет. У Хогвартса достаточно защитников сейчас, чтобы не торопиться с призывом нового. Оставаться в Хогвартсе и знать, что это - твой дом, в котором тебя ждут, ценят и всегда будут рады... Несколько разные вещи.
Встал, потянулся и принялся ходить туда-сюда перед Джоном, продолжая рассказ.
- Разве ты никогда не мечтал быть частью чего-то большого, чего-то важного? Быть кем-то, кто незаменим? Знать, что твои усилия - это часть общего дела? Путь одиночки, Джон, невероятно сложен. И не всем он подходит. Знать, что рядом есть тот, кто всегда подставит тебе плечо...
Улыбнулся вдруг зубасто.
- Хочешь секрет? Гораздо чаще на этот контракт соглашались гриффиндорцы. Однако, это не так важно. Константин - часть контракта Анки, которая была в нем исходно. Анка была достойна нашей помощи, так что ответить на ее просьбу оказалось легко. Замок сильный, Джон, и он защитит Константина.
Склонил голову набок, вновь слушая Джона.
- Ты говоришь сейчас за себя, Джон. Это для тебя - страшно, плохо и хуже смерти. Но именно поэтому ты никогда не сможешь заключить этот контракт, Джон.
Подошел совсем близко, поднялся на задние лапы и опустил передние ему на плечи - совсем так, как делал с маленькими детишками в Лабиринте.
- Ты достаточно хорош, Джон. Ты ничем не хуже Анки. Несмотря ни на что, в тебе остался мой Огонь, чему я очень рад. Годы идут тебе на пользу. И уже очень многое отделяет тебя от ребенка, с которым я однажды почти попрощался.
Заглянул человеку в глаза, мягко продолжая.
- Но ты не обладаешь самым главным качеством. Ты не хочешь быть нашей частью. Ты не жаждешь получить нашу защиту. Ты не готов посвятить свою жизнь Замку, Джон. Твоя любовь к сыну похвальна, но это - любовь только к сыну. И именно поэтому ты нам не подходишь, Джон.

[Джон Доу]

Хотел ли он?
Да. Хотел. Много лет хотел быть незаменимым. Сначала были детские фантазии - стать министром магии. Потом... поглядев на настоящего министра магии, Джон Доу перестал об этом фантазировать. Но желание принадлежности - оно никуда не делось. В конце концов, он ведь и в гвардию пошел за этим.
Спросил тихо:
- А она - хочет? Или она убедила тебя в том, что хочет? Хранитель... Я говорил с ней сегодня. И, поверь мне, если бы она была счастлива, если бы принимала эту свою судьбу с радостью и спокойствием, меня бы здесь не было. Я - гвардеец. Я знаю, как это - быть частью целого, защищать и... служить. Я сам выбрал этот путь, без принуждения и, Мерлин свидетель, больше всего в жизни я занимался спасением студентов Хогвартса. Я уже служу Хогвартсу, и не первый год.
Слабо улыбнулся тяжести львиных лап - почти забытое ощущение. Значит, Львенок им доволен? Как странно! Он-то думал, что его поступки не оставили ему никакого шанса на такое вот довольство гриффиндорского стража.
- Дай мне шанс, - попросил, - Я ведь даже не знаю толком, что именно с ней проиходит. Я знаю, что она... каменеет, но прочие подробности мне неизвестны. Кем она должна стать? Призовут ли ее лишь в случае опасности? Если я буду знать больше, вполне может быть, что ты увидишь во мне то самое... желание и готовность, которого не видишь пока что.

[Огненный Львенок]

Плавно кивнул и мягко прищурился.
- Хочет, Джон. Я все же не человек, которого легко обмануть. Поверь мне, я умею смотреть в сердца людей.
Боднул макушкой туда, где как раз и стучало то самое сердце.
- И еще одно, Джон. Помни, что никто не может говорить за другого, потому что никакому человеку не дано понять душу другого. Убедила ли Анка меня? Кто знает. Но вот тебя она точно убедила... А где лежит правда, Джон?
Фыркнул довольно, прежде чем опуститься на все четыре лапы и боднуть теперь уже куда-то в бок.
- Ты служишь людям, которые живут в Хогвартсе, Джон. И я рад, что у них есть такой защитник. Служить же Замку тебе не приходилось. Шанс...
Казалось, задумался надолго, но потом вдруг согласно кивнул.
- Поговори с ней. Уговори прийти вместе с тобой. Расскажи ей честно, что ты задумал. И если она согласится, я дам тебе шанс доказать, что ты можешь быть верен не только людям, но и Замку.
Повторил еще раз, прежде чем раствориться всполохом огня.
- Будь честен, Джон, и с собой, и с ней. И возвращайтесь вдвоем.

[Джон Доу]

Растерянность - вот что он ощущал теперь. Растерянность и непонимание. Разве Анка сказала бы так о чем-то, что она выбрала сама, выбрала с радостью и полным осознанием? Нет. Она говорила о судьбе, близкой к смерти. О судьбе, которую она выбрала от безысходности, потому что ей было некуда и не к кому другому пойти. О непомерной цене, котоую она заплатила за жизнь ребенка, косвенно уплатив ее за его, Джона Доу, жизнь. Не так говорят о своем свободном выборе, нет, не так!
Попросил:
- Прошу, не наказывай ее за то, что она мне рассказала. Она говорила, что если мы... будем говорить об этом, ее срок придет раньше.
Уговорить Анку прийти вместе с ним? Рассказать ей, что он задумал?
Пожалуй, с таким же успехом Львенок мог бы пожелать, чтобы Доу явился к нему с самим Мерлином за ручку. Анка не согласится. Ни за что не согласится.
Тоскливо поднялся на ноги и тоскливо ушел. Пожалуй, к разговору с Анкой ему следовало подготовиться.