Нерушимый обелиск Аурелиуса

[Каин Вин]

— Что ты тут делаешь? Это место не для прогулок. Если уж пришёл. держись позади. Тут решается то, во что тебе лучше не лезть.

Мне стало смешно.

— Да ладно, тебе красавица! — залихвацким тоном, — Чего одна стоишь, я тут познакомиться пришел!

В животе урчало — организм требовал Оперы, причем срочно. Мне было абсолютно плевать на эту девчонку, ее приятеля и всю остальную стремную фигню, что тут происходила. Надо было слиться отсюда побыстрее, так, будто меня тут никто не видел, и побежать искать кожу дракона, чтобы побыстрее сварить Оперу.

Я сделал шаг вперед для комичного эффекта, но неожиданно заметил фигуру, видеть которую в ночи в лесу — не то, что очень круто, и это даже не злой завхоз. Я вздрогнул и чуть не упал.

— А, в целом, красотка, знаешь! Я, пожалуй, пойду.

И, не теряя напора, ринулся оттуда подальше.

[Селина Локранис]

Вот только наглых неофитов тут не хватало. Не сказать, что у Селины намечались какие-то важные дела, но угрожающая мантия с капюшоном за её спиной всё же как-то напрягала. "Это всё - моё проклятье... Я проклята только за попытку подумать, что у меня получится договориться с тёмным духом с первого раза." - Селина невольно вздохнула и не решилась оборачиваться в сторону камней и откинутого значка факультета. Оставалось надеяться, что её не вычеркнут из числа кандидатов на безграничную власть. Потому что если это произойдёт, то сейчас на этой поляне появятся сразу две жертвы для ритуала - пятикурсник и неофит.

Селина скрестила руки на груди и крепко обхватила палочку, пока незнакомец продвигался вперёд. Впрочем, от дальнейшего продвижения его остановила сама картина всего происходящего во дворе.

-А ну стоять! - только и успела крикнуть волшебница и кинулась вслед за неофитом. "Если он сейчас расскажет, что он тут видел.. Нет-нет-нет, я даже не успела толком разложить вещи, а меня выпрут отсюда. А мои уроки! А мои планы! Я ведь ещё не была в запретной секции, не-е-ет" - проносилось в голове Локранис, пока она пыталась настигнуть юношу. Палочка так же уверенно лежала в руке и давала понять, что лучше бы остановить наглеца с её помощью.

Слизеринка прищурилась и вдалеке разглядела сосну, которая очень удачно вырисовывалась на пути неофита.
-Bombarda! - Селина взмахнула палочкой, направляя заряд в ствол дерева, чтобы тот, покосившись, упал и преградил путь беглецу. А после уже сама направилась в его сторону. Она то знала, сколько времени было потрачено, чтобы сюда добраться. И других путей отступления пока не намечалось. Разве что лезть через всю эту груду колючих веток. Вероятность, что неофит ринется перелезать через палки и напорется на одну из них всё же присутствовала.

-Ещё один шаг и это заклинание я отправлю в тебя, а не в мирное дерево. - пригрозила девушка и снова оглядела парня с ног до головы, не опуская палочку. - Мне без разницы как ты тут оказался, но либо сейчас ты помогаешь мне с одним делом, либо... - Селина шагнула ещё ближе и приставила к беглецу палочку.

[Каин Вин]

— Мне без разницы как ты тут оказался, но либо сейчас ты помогаешь мне с одним делом, либо...

Она направила на меня палочку. А еще я упал, было, во-первых, больно, во-вторых, не очень приятно, а, в-третьих, очень хотелось оперы. Я разбил колено, ладони и порвал мантию — понял это по звуку расходящегося шва. Понял, что, в общем, как и всегда — желание Оперы привело меня в какую-то…

— Ладно! — встал и развернулся в сторону девушки. — Ладно-ладно! — руки были в ссадинах, я поднял их в знак согласия с ее условиями. — Я смотрю, ты все же хочешь познакомиться.

Споткнувшись об сук, я почти упал, но смог подойти поближе к девушке. Красивой — наверное, в темноте хрен разберешь. Но вот борзой — точно!

— Послушай, я был бы и рад, конечно, познакомиться, — хлопнув ладонью об ладонь, чтобы избавиться от мусора на них, я все еще не прекращал думать об Опере. — Но, к сожалению, у меня уже есть дама сердца. А еще за твоей спиной стремный мужик.

Я хлопнул в ладони и огоньки, что до этого освещали мой путь, снова появились — один прямо перед ее глазами. Я снова попытался дать деру — прямо в кусты.

[Селина Локранис]

Самодовольный смешок вырвался из уст волшебницы, когда неофит поднял руки, признавая поражение. Девушка выдохнула и опустила палочку, переводя дыхание.

-Ну вот и славно. Это было проще, чем я думала. Всегда приятно, когда грубая сила не требуется…

Монолог Селины прервался очередной дурацкой шуткой про знакомство и этой его ухмылкой. Он что, всегда ведет себя как невменяемый? И эти его ушибы. «Теперь еще и этого придётся отмывать. Нет, это точно проклятый день. Надо было выпить флакончик Удачи» - мысленно причитала слизеринка. Она уже размышляла о том, какую реальную пользу может принести неофит и чем бы его занять, чтобы он не рассказал об увиденном первому попавшемуся профессору. Как вдруг уловила какие-то слова юноши про «даму сердца» и остальные небылицы, которые он, конечно же, сочинял на ходу, чтобы только выбраться с этой поляны. Взгляд на секунду зацепился за его ладони. Хлопок. И мерцающий огонёк, вспыхнувший прямо перед лицом, ослепил Селину. Она инстинктивно отшатнулась, моргнула, и этого мгновения хватило. Когда зрение прояснилось, юноша уже нёсся к кустам, как трусливый гоблин.

-Да ты издеваешься! Мелкий крысёныш! - Горячая ярость залила волшебницу с головой. Она рванулась вперёд, сжимая палочку так, что кости пальцев побелели. Неофит был быстрым, но Селина знала этот путь на несколько минут дольше, а значит бежать дальше было некуда. Слизеринка метнулась вдоль зарослей, отрезая ему путь к отступлению.

-Incendio! - девушка целилась не в беглеца, а в его мантию. Хотя и белые волосы выделялись среди кустов, куда безопаснее было выстрелить чуть ниже. Селина надеялась задеть огнём рукава или плечи. Искра пламени вырвалась из кончика её палочки и впилась в ткань на его плече.

-Я всю ночь буду за тобой бегать что ли?! - прикрикнула девушка, снова настигая нового знакомого.
Селина вцепилась в его растрёпанный воротник рубашки и с силой дёрнула на себя, заставляя споткнуться и грубо развернуться к ней.
-Мне на тебя верёвки накинуть? Ты можешь угомониться и замолчать?! - парень явно действовал на нервы. Девушка развернула его и сильным толчком в спину направила прочь от поляны, вглубь темных зарослей, к пню, который она присмотрела на пути к обелиску. Её пальцы впились в его плечо, и она не собиралась их отпускать.
-Сел. Быстро. - приказала она и приставила кончик своей палочки прямо под его подбородок, заставляя неофита приподнять голову.
-Ты мне уже надоел. Я не собираюсь скакать за тобой по всей поляне. Ты увидел то, чего не должен был. И теперь у тебя есть два выбора: либо ты молча пойдёшь туда, куда я скажу, и сделаешь то, что я скажу, либо я прямо сейчас воткну эту палочку и никто тебя здесь не найдет. - она еще раз ткнула палочкой в подбородок неофита.

[Каин Вин]

— Ты мне уже надоел. Я не собираюсь скакать за тобой по всей поляне. Ты увидел то, чего не должен был. И теперь у тебя есть два выбора: либо ты молча пойдёшь туда, куда я скажу, и сделаешь то, что я скажу, либо я прямо сейчас воткну эту палочку и никто тебя здесь не найдет.

— Ой, да ну тебя, — кокетливо, насколько возможно, прохрипел я. — Меня вообще мало интересует что ты происходит, — закашлялся. — У меня свои дела!

Я понял, что с этой дурой шутить не стоит. Мне даже стало немного интересно, что тут за базар происходит, но наркомания опасна и иногда не умеет ждать. Я сел на пень, грустный, потому что остался без Оперы на еще более неопределенное время. Вздохнул, почесал голову.

— Ладно, что там тебе нужно?

[Исидора Вин]

Мои задорные каблучки шахматным стуком раздавались по глянцевому граниту и улетали распевистым эхом по высоченным сводам длинного коридора. Я спешила, ведь мне надо было успеть в библиотеку до ее закрытия, чтобы найти болезненное и неприятное, но легальное и безопасное (ведь я не хочу устраивать ненужных забот моей мамочке) заклинание для этой мерзотной козы, которая только что на глазах у всей своей компашки пуффендуйских лузеров обозвала меня бесталанной моделью. Такого хамства за этот год моего статусного рассвета я еще не слыхала ни от кого. Вдруг мои возмущенные праведным гневом рассуждения прервал яркий голубой свет, издаваемый амулетом на моей шее. Я застыла. Неужели он снова куда-то вляпался?

Шпильки — не самый лучший выбор, если вы планируете пробежку по рыхлой земле. Если бы я получала сигнал по его осознанному желанию, я бы далеко не так стремительно летела по глухому лесу, разыскивая его бедовое тело, которое, возможно, уже к этому моменту лежало бездыханно сброшенным в один из тысяч оврагов леса. Однако сама опасность вынуждала его сиять все сильнее. Что могло с ним случиться? Очевидно, он снова пришел сюда в поисках ингредиентов для Оперы. Вдвойне досадно и для меня, что у него возникли с этим проблемы. Я только сегодня думала о том, чтобы разжиться новой партией зелья.

Я остановилась, чтобы снять эти клятые туфли и выдохнуть. Амулет перестал столь отчаянно сиять голубым, я прислушалась к влажному земельному запаху и вдруг услышала где-то неподалеку в темноте чьи-то еле отчетливые препирательства. Ах, ну да, естественно: это был голос Каина. И еще чей-то визжащий женский голос. Хотя… Если так подумать, то любая девушка рядом с Каином будто всегда визжит. Я подкралась к месту, откуда слышался спор. Они явно ругались, но не так уж агрессивно, чтобы я начала волноваться, а не ревновать. Я пригляделась к ней; хоть она и стояла спиной, но я отчетливо узнала в ее длинных волосах Селину, которую уже не раз успела видеть в школе. Я разозлилась. То есть этот придурок не попал в чью-то ловушку, а, наоборот, решил о чем-то договориться с Селиной, вместо того, чтобы на наше общее благо выполнить действительно важную задачу.

— Экспилиармус! — в мгновение ока я молниеносно выбила палочку из руки Селины и встала между ними, — Если ты собираешься втянуть моего кузена, — назвав Каина официальным семейным статусом, я сглотнула, боясь, что раскрою нашу тайну своим неуверенным голосом. — в какую-то мутную историю, то я требую мне все разъяснить.

[Заклинания]

Заклинание Исидоры не сработало - выбить палочку не получилось.

[Селина Локранис]

Пробежка по окрестностям обелиска явно не приносила никакой радости слизеринке. Сначала лопаты, потом заплаканный резвый неофит… Это доставляло некоторые неудобства, учитывая, что там, на поляне, её ожидал один из самых могущественных волшебников. Ну, или его дух. Как бы то ни было, Селине нужно было закончить разговор и начать возведение алтаря.

Неофит, имени которого ещё не было известно, становился сговорчивее. В этом, наверное, помогла харизма и мастерство убеждения волшебной палочкой у подбородка. Селина оглядела растрепанную и прожженную мантию юноши, а затем отметила и нервные движения самого волшебника. Наверное, у него случилась паника по поводу перевода в Хогвартс, что можно понять. Или он провалил своё первое занятия по заклинаниям. Что ж, все неофиты через это проходили и впадали во временное отчаяние. А что может быть лучше для Селины, чем отчаявшийся новичок, который не знает секретов пятого основателя?

Девушка едва успела опустить палочку, как рядом со злосчастным пнём появилась еще одна неофитка. Селина развернулась в девушке, наблюдая за её попытками применить к ней хоть какое нибудь заклинание. Непонятно, откуда она перевелась, но факультет Рейвов здесь ей не светил. Селина ухмыльнулась от речи незнакомки, но с каждым словом её улыбка становилась всё шире. Она требует разъяснений? Селине не послышалось? Слизеринка не выдержала и прервала тишину поляны заливистом смехом. Она будто впервые посмотрела на ситуацию со стороны. Да, будь она профессором, которых застал их всех сейчас, она бы тоже не смогла сдержать смех. Рядом с трухлявым пнём находились недо-слизеринка, испуганный неофит и его подружка, готовая всё за него решить. Ну и компания собралась.

Когда приступ веселья начал отпускать, Локранис поправила чёлку и убрала палочку.
-Да-а, - протянула она, - с вами только эльфов пугать. Твой кузен сам по себе сплошная мутная история, - обратилась она к девушке, - А если ты за ним присматриваешь, то советую не отпускать детей гулять вне замка в такой час. - Селина отошла на пару шагов и кинула расстроенный взгляд к оставленной поляне. Она тяжело вздохнула и снова вернулась к незнакомцам. Нужно было решить, что с ними делать. Прогнать было бы оптимальным решением. Никто бы не пострадал, а паренёк, видимо, забудет об увиденном через пару минут. Ещё лучше было бы всучить его волевой родственнице и отправить восвояси. Но… Там у обелиска её ждал непростой выбор, в который так не хотелось втягивать Видара.

-Мы явно начали не с того. Не знаю, что вы оба тут забыли. Но раз пришли…, - Селина перешла на таинственный шёпот, - Говорят, что у старых руин на той поляне можно попросить что угодно и ваше желание исполнится за секунду. Это вроде подарка от директора для тех, кто найдет это место. Вот я тут и брожу, не могу выбрать между конспектами по зельям и совой. Я могла бы вам показать в честь новой дружбы. Впрочем, если вы не хотите, я не стану вас задерживать.

[Лайв Хогвартс]

Призрак только усмехнулся в ответ на жест.
И на мгновение - всего на мгновение - Селина Локранис почувствовала, как в ней вспыхивает магическая сила. Будто ее магическое ядро вдруг стало больше, мощнее, а ей самой от этого - очень хорошо, буквально до эйфории.
А потом все пропало.
- Вот как все может быть, девочка, - проговорил Аурелиус, - Если ты продолжишь служить мне. Но мне нужно больше, чем обычная... цацка. За цацку я могу дать тебе только пригубить бокал с силой.
Замолчал, безучастно наблюдая за разворачивающейся сценой.
- Позови меня, когда сделаешь все то, что я сказал, - велел, словно свидетелей тут и не было.
И исчез.

[Каин Вин]

Ночь красивая, — подумал он, — рассыпались звезды, как блестящие камни на дне аквариума, ветер стих, луна спряталась и не освещает мое окровавленное лицо.

А лицо у Каина действительно было в крови — потекла из носа; так всегда бывает, когда начинаются отхода от Оперы. Ночь, ночь красивая и далек ее конец, — думал он. — а мне — конец совсем скоро, если я сейчас же не приму Оперу. Каин сидел на пне, откинувшись спиной на прилежащее к пню дерево. В этом году я брошу ее, — неожиданно подумал он совсем не об Опере. “Она” была близко — Каин знал об это заранее, потому что почувствовал вибрации своего амулета на шее. Потихоньку, совсем незаметно для девчонки с зеленым галстуком, камень на груди начинал мигать тусклым красным огоньком. Магия его проста — выскребаешь нужную руну на лунном и янтарных камнях, и добавляешь кровь родных брата и сестры. Родные брат и сестра, — со смехом подумал он, не думая, какую реакцию вызовет у девчонки. — как же это банально и мерзко. Может быть, поэтому Каин так часто пьет Оперу?

По лицу покатились слезы — Каину не было грустно (по крайней мере больше, чем обычно), нет, просто новый день — старый крест зависимости: и вот твои глаза снова сушит, и теперь они слезятся. Он закрыл их, когда амулет стал сиять красным — и послышался недовольно-истеричный голос Исидоры.


Она всегда такая — гордая, ревнивая и стервозная, но он любил ее такой. Потому что только с ней — хорошо. Ну, еще и с Оперой… С Оперой, с которой его познакомила Исидора.

— Если ты собираешься втянуть моего кузена… — Каина прорвало. На этих словах. Он рассмеялся еще громче, чем в прошлый раз. Кузена, — думал он. — Конечно, “кузена”, а кто я еще для нее? — в какую-то мутную историю, то я требую мне все разъяснить.

Под смех Каина рассмеялась и девчонка с зеленым галстуком. Да, ребята, — в мыслях. — какой стыд. Исидоре было бесполезно говорить вести себя сдержаннее — обложка Ведьмполиттэна избаловала ее и без того тяжелый характер. Это ответ на мучающий вопрос Каина: “Скажи мне, почему жить не можем в складчину?”. Зачем я ей? — подумал Каин. — Ведь у нее есть мальчики и девочки покруче. Я — удобно, — сказал себе он.

— Да-а, — протянула девчонка в зеленом галстуке, — с вами только эльфов пугать. Твой кузен сам по себе сплошная мутная история. А если ты за ним присматриваешь, то советую не отпускать детей гулять вне замка в такой час.

Каину давно пора было влезть в этот разговор, иначе Исидор расцарапает ей лицо, но он, почувствовав холод в конечностях, понял — еще немного и все.

— Мы явно начали не с того. Не знаю, что вы оба тут забыли. Но раз пришли…, — Каин начал отключаться. В мыслях засуетилось воспоминаний — день рождения, десять лет. Из взрослых его никто никогда не понимал, а Исидора — хотя и младше, но — да. Каин слышал дальше, но еле-еле разбирал речь.

— Говорят, что у старых руин на той поляне можно попросить что угодно и ваше желание исполнится за секунду, — желание? да, одно желание Оперы и вело Каина вперед, но сейчас — сейчас очень тошнило и мир ускользал от его восприятия. И вот: день рождения, холодная мама и теплая улыбка Исидоры — а к чему сейчас это все? “К тому, что я сейчас отключусь”.

— Это вроде подарка от директора для тех, кто найдет это место, — неождианно он вспомнил про ревность Исидоры к храброй девчонке с зеленым галстуком, и улыбнулся тающей на окровавленном лице улыбкой: кто угодно нормальный бы выбрал кого угодно другого, но Каин — всегда и во всем выбирал Исидору. Хотя с девчонкой тоже захотелось сдружиться.

— Вот я тут и брожу, не могу выбрать между конспектами по зельям и совой. Я могла бы вам показать в честь новой дружбы. Впрочем, если вы не хотите, я не стану вас задерживать.

— Вот как все может быть, девочка, — проговорил непонятный дух, витающий позади нас, — Если ты продолжишь служить мне. Но мне нужно больше, чем обычная... цацка. За цацку я могу дать тебе только пригубить бокал с силой. Позови меня, когда сделаешь все то, что я сказал,


— Стой, — похрипел Каин. — Ты ее не тронешь?

Неожиданно из-за облаков вышла луна. Светились звездочки, подул легкий ветерок, свет упал на его лицо. Он смутился про себя, потому что не хотел представать в таком виде перед Исидорой. Каин разглядел лицо девчонки — “красивая”. Он попытался встать, но пошатнулся и упал спиной, ударившись головой о дерево — с улыбкой на лице.

— Я ее не брошу, — прохрипел он прежде, чем отключиться. Луна полностью оголилась на небе, и стало заметно, как седые волосы Каина стали бордовыми. Дело было срочным и счет шел на минуты.

[Исидора Вин]

Леденеющий ужас растекся вязким ступором по позвоночнику, Исидора вскрикнула. Надвигаются большие похороны без координат – и нелепые иронизации затмили сознание. Она помнила, как во сне, свои плач и панику, лживый смех. Холодно; по щекам дует ветер, льются слёзы. Паника; сначала она не верила, а потом поняла; как в аду трепехнулись вдруг ввысь истовым пламенем небеса её. Она пыталась помочь ему как-нибудь, оживить, но вскоре до неё, вдруг, как в промозглом вагоне, доехало: с ним это случилось из-за оперы и в лазарет было нельзя. Что делать? Нет больше помощи, кроме как от девчонки, от той, кто всё это и создал. Она начала просить, умолять её, о том, чтобы та помогла ей воскресить её "родственника":
- Ну, что тебе от меня нужно ещё? Что там нужно, говоришь, алтарь, или что?

На удивление, она уже даже забыла про Оперу; сейчас казалось, что ничего ей больше не нужно, кроме его воскрешения, его возвращения к жизни. Его существование казалось ей до этого просто удобным, как бы буфером для переправа к источнику счастья, но она узнала ту искринку, что была в ней все это время, и содержала в себе всю ту мощь, которую могла предоставить Опера, но, в отличие от нее, еще и настоящее магическое начало.

Она присела на землю рядом с Каином. Взяв его лицо за щеки, она приложилась своим аккуратным лбом к его окровавленному лбу,
- Терфь, - прошептала Исидора, Это слово вылезло как будто из ниоткуда, из воздуха. В этот момент она впервые обнаружила это заклинание и оно вязким зеленым воздухом напомнило ей о детстве - том, когда Исидора была еще в несозантельном возрасте. Она увидела воспоминание - вытащенные как будто бы из-под корки. Мать. Люлька. Годовалый Каин. Она накладывает на них родовое заклятье - и в нужный момент Исидора и Каин всегда смогут чувствовать жива ли их связь. И вот она чувствовала - будто выдернута из сна, но теперь она знала, что их связь жива. За отступившей полудремой не заметила, как вибрировал амулет - ведь Каин в опасности.

Она встала, вытерла с щек слезы и произнесла:
- Помоги мне.

И вся твердь ей способствовала.

[Селина Локранис]

Этот вечер Селина планировала провести с новой обретенной силой или хотя бы подарком от духа обелиска, а никак не с чужой кровью на траве. Но нет - судьба снова подсовывает ей драму в духе постановок выскочек с Гриффиндора - «Она рыдает, он без сознания, а я в ответе за всю эту красоту».
Слизеринка дернула губами и с тихим раздражением наблюдала за происходящим. Неофит, лежал в траве с таким видом, будто участвует в «Притворись трупом» на ЗОТИ. Девчонка рыдала так, что можно было подумать, будто она собирается утопить всю поляну своими слезами.
«Да-а, замечательно,- подумала Селина, закатив глаза. - Ну почему, когда я занимаюсь действительно важными делами, то обязательно рядом найдется кто-то в обмороке или с истерикой. Почему нельзя всем быть нормальными слизеринцами?»

Локранис подошла ближе, подошва ботинок проваливалась во влажную почву, и с ленивой грацией присела на корточки рядом с юношей. Острым кончиком ногтя она провела по его лбу, сдвигая упавшую прядь волос.
-На чистокровного волшебника ты не смахиваешь, - протянула Селина, - но на личико довольно смазливый. Может, и духу ты понравишься больше, чем мне.
И, как обычно, мысль пришла незванным гостем. «А что если прямо сейчас?» Обелиск требовал крови. Так вот он - идеальная жертва. Без сознания, без сопротивления. Всего один разрез, затем вызвать дух и всё пойдет куда быстрее. Темный волшебник будет доволен, а Селина… Селина наконец перестанет возиться с этими недоучками.
Пальцы невольно потянулись к сумочке. Кинжал, как она и рассчитывала, был при ней. Узкое серебряное лезвие, украшенное гравировкой в форме змеиной спирали.
Селина на секунду представила, как капля за каплей кровь впитывается в землю у подножия камня, как обелиск вновь начинает шептать, и как всё наконец становится по её правилам.

Рыдания девчонки, пронзительные и липкие, выдернули её из приятных мыслей.
Селина подняла взгляд на девушку и ухмыльнулась.
-Ой, а ты, кажется, слишком сильно к нему привязана, да? - голос её звучал мягко, но в нём слышалась насмешка.
Девушка обнажила кинжал, медленно, нарочно небрежно, играя бликами стали.
-Дорогая, какая мне выгода помогать вам обоим? - еще шире улыбнулась слизеринка, - Я же могу сейчас сделать что угодно. Он - без сознания, ты - одна. Могу одним заклинанием прекратить ваши мучения, - такого заклинания Селина, конечно, не знала, но никто не мешал ей наслаждаться выигрышной позицией и сладкими издевками над неофитами, - А будешь мне докучать - уйду. И посмотрим, сколько вы без меня протянете.
Она сделала несколько шагов, приближаясь к девушке.
-Давай же, ты обязательно сможешь придумать, что предложить мне взамен. - каждое слово Селины пропитывалось удовольствием. Таким, что она почти была готова забыть нелепую погоню и выходки парня. «Да, пожалуй, всё-таки есть прелесть в этих мелких трагедиях.» Они нуждаются в ней. А если нуждаются, значит, можно управлять.
Локранис наконец сжалилась и спрятала кинжал обратно. А затем выпрямилась, смахнув прилипший лист с мантии. 
-Ну всё, переставай рыдать. Слёзы плохо сочетаются с просьбами. Подумай. Может, найдёшь способ убедить меня.

Она обернулась в сторону обелиска и пробежалась глазами по своей самой заветной мечте. «Всё равно нужна жертва. Вопрос лишь в том, кто ей станет».

[Исидора Вин]

— Давай же, ты обязательно сможешь придумать, что предложить мне взамен!

Исидора выпрямилась. Она понимала, что вообще-от сил у нее не так уж и много, чтобы противостоять девчонке, но Каин — всегда — был для нее смыслом жизни, да только жизнь Исидора не ценила, поэтому и ценность Каина всегда была двоякой. Даже инцестуальной — а ведь они и правда из одного материнского лона, даром, что по документам двоюродные. Исидора — пальчики, румяна на бледной коже, Белоснежка, Дюймовочка, неженка. Каин — раздолбай, рубаха-парень, наркоман, трикстер. Она никогда не сбежит от него, они — две частички одной капли с острия ножа.

— Если ты думаешь, что я тебе что-то предложу, то ты ошибаешься.


В целом, умереть за Каина ей всегда казалось чем-то справедливым. Он — жил ради нее, она же могла ради него и погибнуть. Угрозы девчонки ее не пугали. У нее ведь тоже козырь в рукаве:

— Однако я могу сделать тебе услугу: если кто-то из нас умрет, моя мать сожрет этого человека заживо. Так что не советую.

О матери Исидоры ходили слухи — она ведь не просто главред главного глянцевого журнала, нет, она — метит в политику, и влияние ее очень велико. Даже говорить тут не о чем.

Исидора, вскипая, наблюдала, как девчонка касается Каина, еле сдерживая ревность — даже без сознания он — только для нее. Ее брат, ее тень, ее Опера, ее боль. В конце концов в кармане было зелье, грязная Опера, сваренная наспех. Исидора достала его и выпила прямо при девчонке.

Присев на пень, Исидору замутило. Она выбросила склянку куда-то в листву. Сначала холодно, потом жарко, эффект — сильнее обычного. Теперь радужки Исидоры заискрились и потухли алым огоньком. Она моргнула и это началось — теперь ей будет не больно, это побочный эффект Оперы.

— Ну, давай, убивай, раз такая храбрая.

[Селина Локранис]

Селина выслушала угрозу про «маму» с тем же выражением, с каким обычно слушают дурно заученный стишок - терпеливо, но без малейшего уважения. Она даже слегка наклонила голову. Жест получился вежливый, почти учтивый, но потом снова усмешка.

-Какая прелесть, - протянула Селина. - Ты пришла на ночную поляну, угрожаешь родственниками… и всерьёз рассчитываешь, что это произведёт впечатление. Ты даже не представляешь, сколько раз мне уже обещали то же самое, и всё как-то безрезультатно. Ты, случаем, не под каким-нибудь тошнотворным зельем? - усмехнулась она.

Она шагнула ближе, намеренно сокращая дистанцию. Взгляд Селины скользнул по дрожащим пальцам Исидоры, по алым всполохам в её глазах.
- Знаешь, - сказала она почти ласково, - ты смотришь на меня так, будто я уже вскрыла ему горло. А ведь я ещё даже не решила, стоит ли он того.

Она перевела взгляд вниз, к Каину.
Селина снова присела рядом с ним, на этот раз не торопясь и не скрываясь. Его поза была неудобной, голова запрокинута, кровь уже начала подсыхать. Она взяла его за подбородок. Крепко, но без резкости, повернула лицо. Пальцы у неё были холодные.
-Жив, -констатировала она вслух, будто ставя галочку в списке дел. - Пока что.
Пальцы скользнули ниже, на шею, туда, где под кожей бился пульс. Селина задержала руку на лишнюю секунду. Ровно настолько, чтобы Исидора это увидела. И чтобы поняла. Поняла, что это не жест заботы и не угроза - это демонстрация контроля.
Её взгляд зацепился за амулет на груди Каина. Тусклый отблеск, странный, неуместный. Она прищурилась, наклонившись ближе, но трогать не стала.
-Забавная безделушка, - бросила она рассеянно, а затем сорвала его с шее юноши и небрежно сунула в карман мантии.

Селина выпрямилась, медленно, не отрывая взгляда от Исидоры.
-Давай расставим точки, - сказала она мягко, почти терпеливо. - Ты сейчас не в позиции торговаться. И уж точно не в позиции бросаться вызовами.

-А он, - кивнула девушка в сторону Каина, - слишком ценен, чтобы разбрасываться им из-за истерики.
Селина наклонилась чуть вперёд, понизив голос:
-Я не буду его убивать. Не потому, что ты попросила. А потому что мне пока так выгоднее.
Выпрямившись, она отступила на шаг и скрестила руки на груди.
-А ты сейчас сделаешь вот что: перестанешь играть в мученицу, начнёшь слушать и расскажешь мне что за оборотень укусил твоего дружка и что с ним происходит. Если хочешь, чтобы он пришёл в себя, тебе придётся быть полезной.