Дом Ричарда Нортона, после появления Линдсей Нортон

[Лайв Хогвартс]

[Ричард Нортон]

- Он целитель, - поднял палец. - А еще он муж Ники Морган и, я уверен, имеет прекрастное представление о том, как устроены и выглядят женщины.
Хотя и у него при мысли о том, что Месарош будет осматривать Дженни, почему-то начинались сами собой чесаться кулаки.
- Ладно, найдем женщину. Или...
Рассказать, что он знает отличного врача, которая нежно и безопасно принимает даже самые сложные роды у коров, не успел. Ребенок брата? От этой мысли настроение сразу же улучшилось.
- Я уточню у него. Хорошая мысль. Роду давно нужен приличный наследник, раз уж приличной наследницы из Андрианы не вышло.
Повернулся к дочери.
- Глава рода мой брат Оливер. Но он нормальный. В смысле, мы нормальная семья, у нас нет договорных браков, мы не лезем в дела друг друка и сам статус "главы рода" - штука чисто номинальная. Настоящие решения у нас принимают вон, они - кивнул в сторону склепа со скелетами.
А дальше он в какой-то момент забыл как дышать, потому что у Дженни откуда-то нашлась колдография Гленны. Его Гленны, той юной и прекрасной, которую он встретил в школьной библиотеке и в которую влюбился сразу и навсегда. Рука сама собой потянулась к снимку, но Лин была быстрее.
Что ему оставалось? Только кивнуть.
- Конечно. Оставь себе. Проводить тебя до камина?
Девочке явно хотелось вернуться в Хогвартс и побыть одной. А чего хотелось ему? Напиться? В очередной раз?

[Дженнифер Нортон]

И каким образом профессия целителя должна была заставить ее забыть, что мистер Месарош еще и мужчина? В первую очередь, мужчина, а потом… А? Муж? Муж Ники?
– О… - выдохнула удивленно. – Они… поженились?
Глупо было этому удивляться, и все же – как так?
Не успела она осознать одну новость, как Ричард сообщил следующую. Глава рода – его брат. И это значило… значило, что его отец – за Завесой? Хотя еще почти два года назад был жив.
- Твоя семья в трауре? – спросила огорченно, едва поспевая за тем, что продолжал рассказывать муж.
Нормальная семья? Нет договорных браков, и никто никому не указывает, как жить? Но они ведь приличные слизеринцы! Как это не вмешиваться в дела друг друга? И если раньше она могла хоть предположить, почему Ричард не спешит знакомить ее со своими родными, то теперь… что думать теперь?
Тоже посмотрела в сторону двери. Что было на уме у предков Нортонов, ей было как-то страшновато представить. Могли ли они не желать, чтобы в их семье были дети? Может, они и ее не желали?
Перевела взгляд на Линдсей.
- Это имя. В Книге. Это была Элли? – спросила негромко.
И замолчала, заметив жест мужа. И взгляд. Можно, конечно, разрушить башню и отдать эту злосчастную колдографию, но что ей делать с Ричардом?

[Линдсей Нортон]

Линдсей нахмурилась. Это вообще никак не сходилось. Если главой рода был брат отца, с чего бы вообще у нее был хотя бы шанс претендовать на наследие Нортонов? Даже будь она мальчиком - это ничего бы не изменило.
Значит, правильно она поступила, и нечего даже сомневаться. Предки Нортонов ее испытывали. Не было у нее никакой реальной власти.
Нортоны обсуждали между собой свои, внутренние дела, и она снова, в который раз уже, почувствовала себя здесь лишней. Семья, о которой она ничего не знает, род, в котором дела вершат мертвецы - как ее вообще угораздило стать частью этого?
Уловила движение Нортона и вопросительно задержала руку с карточкой, а затем протянула ее ему. Он же хочет посмотреть? Но потом отдаст ей обратно, правда?
- Я думаю, я найду камин, спасибо, - улыбнулась и перевела взгляд на мадам Нортон.
- Элли? - переспросила удивленно, - Нет, это был мальчик. Малкольм вроде бы. Простите, я не знала, что у вашего супруга есть брат. Но, знаете, это, возможно, и вовсе не было правдой все. Может быть, это была только такая... проверка для меня. Достойна ли я имени Нортон.
Ну вот кто ее заставлял ляпнуть про ребенка, не проверив информацию? Неловкость можно было буквально резать ножом, и Лин хотелось ретироваться как можно скорее. Так что она поспешила забрать свою карточку и сбежать к камину, скомканно попрощавшись.

[Ричард Нортон]

- А трауре? - переспросил, потеряв нить мысли Дженни. - Да нет, Оливер пока ещё ничего не просрал. Кроме воспитания собственной дочери, конечно.
Впрочем, и у него с воспитанием дочери все складывалось как-то так себе. Может, девочек просто не воспитывают? Вообще? А позволяют расти такими, какие они получаются, а потом разводят руками перед женихом, мол, бери что есть и уходи. Гарантия и возврат не предусмотрены.
Перевел взгляд на то место, где раньше была башня. И вдруг спросил.
- Откуда у тебя та колдография?

[Дженнифер Нортон]

Не Элли. Мальчик Малкольм. И кто же он? Ричард же не мог завести еще и сына?
Неуверенно кивнула Линдсей. Проверка, а не правда? Она и сама ничего не понимала в том, что в головах у давно упокоившихся Нортонов. Да, что там Нортоны, тут бы с собой разобраться!
Провела взглядом засобиравшуюся к камину падчерицу. Почему ни в одной книге не было хорошей истории, где были бы мачеха и падчерица? Почему вообще все это происходит? Гленна, ее дочь, эта предстоящая свадьба с Селвиным...
- До свиданья, мисс Нортон, - едва не пропустила момент, когда нужно было попрощаться.
А когда девочка покинула их дом, прикрыла на пару секунд глаза. Как было бы прекрасно прямо сейчас ничего не чувствовать и не думать! Но...
Обернулась к мужу. Наверное, его чувства важнее? Хотя бы потому, что он целый Ричард Нортон. У него все важнее, чем у нее. Осталось только понять - он ... рад? Рад, что смог сегодня вернуть дочь в род, дать ей имя. И тогда нужно предложить ему достать их праздничную скатерть, накрыть стол и праздновать. Или он расстроен и сожалеет, что вся его жизнь сложилась вот так - что он не женился когда-то на Гленне, не воспитал дочь, не живет теперь с ними в своем доме, а вынужден довольствоваться такой женой, как она? В таком случае праздничную скатерть не постелешь, конечно. Или он думает о будущем, в котором его дочь так скоро и так неудачно выходит замуж?
- Ты ра... - начала одновременно с мужем.
Помолчала, не сразу подбирая ответ.
- А зачем ты спрашиваешь? - наконец ответила вопросом.
Вот а она зачем вообще ее достала? Кто просил ее лезть к мелкой со своим "посмотри, как вы похожи"! Это же вообще не ее дело. Не ее дочь. Она даже не уверена, ее ли это Ричард!
- В библиотеке взяла. Когда узнала, что ты был помолвлен.

[Ричард Нортон]

Он был ра. В это ра отлично укладывалась и радость, и расстройство, и куча всяких других чувств и ощущений.
Но колдография Гленны в руках Дженни заглушала все эти чувства, заставляя червячка беспокойства все активнее прорывать нору наружу. Прямо через сердце.
- Зачем? - повторил вопрос. - Зачем тебе мое прошлое? Зачем ты искала информацию о моей бывшей невесте? Что именно ты хотела узнать и почему не пришла просто ко мне? Видишь ли...
Сложил в замок ладони.
- Понимать, что за тобой шпионили, собирали досье и компромат за твоей спиной - очень неприятное чувство. Особенно, когда это делает настолько близкий человек.

[Дженнифер Нортон]

Что? Шпионила и собирала компромат? Как же плохо нужно думать о человеке, чтобы решить такое. И он всегда так думал? Или, может, только сейчас – когда появились Гленна и Линдсей, на фоне которых она выглядит еще хуже?
Поджала губы. Раньше она не стала бы отвечать ему – ушла бы куда-нибудь, где можно расплакаться – да, хоть к корове! Но теперь он был ее мужем, а у мужа есть право требовать ответы на свои вопросы, даже если они больше похожи на допрос.
- Затем, что твое прошлое – это часть тебя. Ты прожил целую жизнь. Без меня. И я ничего не могу с этим сделать. Но когда я узнаю что-нибудь - это … это как будто я могу немного прикоснуться к этой части тебя.
Отвела взгляд старательно моргая, чтобы прогнать подступающие слезы. Что, если ему неприятно? Что, если он не хочет?
- Я хотела узнать, на какой месяц и день была назначена ваша… день, когда вы … когда она должна была стать …
«Свадьба» никак не произносилась. И вообще ничего не произносилось, чем можно было бы заменить это слово!
- Стать миссис Нортон. Чтобы случайно не выбрать что-то такое же для нашей свадьбы. А потом оказалось, что о вас так много писали…
Горько вздохнула – про их свадьбу было только маленькое традиционное объявление. Одно единственное против десятка восторженных статей про прекрасную Гленну и прекрасного Ричарда.
- Я тогда думала, что … что она за Завесой. И раз столько всего писали, я подумала, что о ее смерти тоже будут. И мне надо прочесть это. Потому что… потому что это будет официально. То, что могут узнать все. Кто угодно в школе. И если бы там было что-то плохое, я хотела прочесть это сама, а не услышать от какого-нибудь Роули посреди урока.
Помедлила с продолжением, разглядывая носки своих туфель.
- Я не могла спросить все это у тебя, потому что… потому что, когда ты рассказывал о ней, у тебя было такое лицо… такое… несчастное…
Никогда больше она не хотела видеть у него такого лица! И особенно – хоть в какой-то связи с другой женщиной.
- Было бы слишком жестоко говорить с тобой обо всем этом.
Прибавила тише:
- Я не шпионила. И у меня нет компромата.

[Ричард Нортон]

Качнулся вперед, потому что кем бы ни была Дженни: шпионкой, любопытной девчонкой или просто ревнивой бабой, она была его женой. Человеком, которого он выбрал, кому обещал быть рядом, кого должен был защищать - даже от своего собственного прошлого.
Качнулся и прижал ее к груди, позволяя спрятать лицо в ткани его пиджака.
- Я знаю, - сказал, когда она замолчала. - Знаю, как это выглядело и как это ощущалось с твоей стороны. Наверное, я и сам бы рвал и метал, если бы вдруг понял, что ты что-то скрываешь от меня. Что-то такое. Важное. А не шашни с Гафтом в студенческом прошлом.
Коснулся губами русой макушки, не пытаясь пока двигаться.
- Мне казалось, что я смогу однажды рассказать тебе всё. Рассказать, когда все будет кончено. Когда я сам пойму, что происходит в моем прошлом и как я все еще связан с призраками этого прошлого. Спокойно. Без подозрений.
Замолчал на мгновение.
- Прости, если опоздал. Если не понял, что нужно было раньше. Но ты должна знать одно, Дженни...
Отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза.
- Я выбрал тебя. Ты - моя жена. Не Гленна. Не кто-то еще. Ты. И никаким призракам прошлого этого не изменить. Не потому, что я не могу это изменить. А потому, что не хочу.

[Дженнифер Нортон]

Уткнулась в грудь мужа – в этот пиджак она, кажется, еще не плакала.
Трудно было понять, поверил ли ей Ричард. Или он так всю жизнь и будет думать, что она шпион.
Шмыгнула носом, еще пару раз всхлипнула. Рвать и метать? Хотелось ли ей рвать и метать? Может, рвать и сносить башни?
- Мы дружили, - напомнила мужу, кем был Гафт.
Впрочем, может он и в это тоже никогда верить не будет? А, может, он все знал, и ему просто нравилось ее дразнить? Не этот случай подсказала:
- Джона еще забыл.
Замолчала, получая свой поцелуй, слушая и изредка шмыгая носом.
- А сейчас? – спросила тихо, когда мокрым стал не только пиджак, но уже и немного рубашка. – Сейчас ты понимаешь, как связан? И можешь рассказать?
Слегка качнула головой. Не было никакого подходящего момента для Таких сообщений. Вот когда он должен был все рассказать? До свадьбы? До помолвки? Еще в тот день, когда принес ей в учительскую одуванчики? В какую среду, четверг или субботу она смогла бы не прийти в ужас?
Не успела поделиться своими соображениями вслух, да и не так они были и важны, потому что…
Подняла взгляд на мужа. Выбрал ее! Не хочет поменять…
- Правда не хочешь? – спросила, сразу вытирая новую порцию слез. – Но ведь… у тебя… если бы меня не стало, у тебя была бы … семья. У вас. У вас была бы семья.
Он мог выбрать ее, когда думал, что Гленна никогда больше не станет молодой и не вспомнит его. Когда не знал, что у них жива дочь. А теперь это все было. Гленна снова была красивой, снова любила его и, возможно, даже простила бы ему все, что случилось за эти шестнадцать лет. У них общее прошлое, и вот выросло уже общее настоящее, которое еще и похоже на них обоих. И пусть Гленна не была гриффиндоркой, но она и слизеринкой не была тоже. А еще не была Пожирательницей и шпионкой. И наверняка нравилась всем его друзьям. И не отказывала ему ни в чем, хоть они и не были женаты.
- Разве ты не выбрал меня просто потому, что я оказалась чем-то на нее похожа?

[Ричард Нортон]

Задержал ладонь на ее спине, прервав ритм успокаивающих поглаживаний. Вопрос - последний вопрос! - был слишком точным. И слишком болезненным. Он бил в то уязвимое место,где человек и сам себе не всегда хочет отвечать.
- Дженни…
Ему потребовалась пауза, чтобы подобрать осторожные слова. К прямым эта упрямая слизеринка не была готова. А может, просто не умела их слушать.
- Поверь: если бы ты была на неё похожа, я бы на тебе не женился. Мне не нужна была тень Гленны. Мне не нужна была ее замена. Я уже однажды выбрал девушку, которая стала частью моего прошлого. И это прошлое никуда не делось. Даже если...
Глянул в сторону окна.
- если физически башня лежит в руинах. Но оно существует, Дженни. Лин - его часть. Это прошлое болит иногда и ты можешь видеть эмоции на моем лице. Потому что оно живое. И я - тоже живой. И если я иногда возвращаюсь туда, то не потому, что хочу туда вернуться, а потому, что я не всё там до конца прожил.
Провёл ладонью по её волосам, аккуратно, будто боялся спугнуть.
- Но это прошлое, Джень. А мое настоящее - ты. Ты не утешение, не отражение и уж точно не безопасная версия кого-то. Ты упрямая, шумная, спорящая со мной на людях, и иногда бесишь меня до невозможности...
Криво усмехнулся, поняв, что без прямоты все-таки не вышло.
- И именно поэтому я выбрал тебя.
Задержал взгляд на ее глазах.
- А если бы тебя не стало… у меня была бы не семья, малыш. У меня была бы пустота. Вторая. И я очень сомневаюсь, что я смог бы пережить и ее.
А потом отстранился, чтобы Дженни не заметила по его прикосновениям, что от одной этой мысли руки начинают то ли дрожать, то ли сжиматься в кулаки. И уже совсем спокойно закончил.
- И я устал каждый раз доказывать, что ты не замена. Ты - моя жена. Не Гленна. Ты. И давай мы поставим на этом точку? Пока я не спросил, как именно ты дружила с Джоном! Говорят, он тебя даже похищал, как в этих твоих романтичных книжках?

[Дженнифер Нортон]

Собиралась задать Ричарду много вопросов про Гленну и их прошлое, раз уж он мог говорить об этом. Но... не похожа?
Посмотрела на мужа с удивлением и с облегчением, как-то сразу поверив. Ну, конечно, они не похожи. Ей и Джону просто ... просто показалось?
И тут же отвела взгляд при упоминании башни.
- Это не корова ее разрушила, - призналась. - Это я.
И уже собиралась задать свои вопросы:
- А...
И больше одной буквы не получилось. Потому что... потому что все ее главные отличия от Гленны, оказывается, это сплошь плохое! Шумная, непочтительная, упрямая и бесит мужа. И еще шпионит за ним. Вот какой он ее видит? И ничего хорошего? Ничем хорошим от Гленны она не отличается? Ни красотой, ни умом, ни талантами, ни хоть какими-нибудь добродетелями?
- Может... может тебя прокляли? - спросила тихо и обиженно. - Чтобы ты полюбил кого-то... такого.
И как ей теперь порадоваться, что он без нее не стал бы жить? И что ее пустота хоть и вторая, но все равно больше гленниной!
Кивнула. Она тоже устала сомневаться и ревновать. Но нельзя же просто взять и перестать! Вряд ли у нее получится так быстро и легко поставить точку внутри себя. Но Ричард ведь и не про это? Он про то, чтобы она такими разговорами не докучала ему?
- Я больше не буду, - пообещала.
В конце концов, корова - тоже хороший собеседник.
- Но если ты захочешь спрашивать про Джона, я не устала, - прибавила. - Он правда похитил меня. Пришел к Снейпу и потребовал: "Отдай мне самую... самую красивую, умную и ... и... хорошую девочку!". А Снейп ему: "Не отдам!" И тогда он похитил меня.
Это, конечно, была другая девочка, но где ей взять историю, в которой самой такой для кого-нибудь будет она?

[Ричард Нортон]

Поднял бровь, недоверчиво разглядывая маленькую и все еще хрупкую Дженни - не кормят ее что ли в этом Хогвартсе?
- Ты? Мне казалось, что страсть к разрушениям в крови у гриффиндорцев, а не слизеринцев.
Взгляд снова ушёл к окну, потом вернулся к жене. Очень, очень внимательный взгляд. Складка между бровей стала глубже, но не от злости, а от попытки собрать картину воедино. Что-то в пазле его сложной семейной жизни не складывалось, но... Что?
Жаль, что в академии авроров в свое время их не учили ни эмпатии, ни чтению мыслей!
- Мы к этому вернёмся, пообещал примерно тем же тоном, которым обещал разборки провинившимся студентам.
Но дальше пугать бывшую студентку не стал. Потому что услышал остальное. И вздохнул: разговаривать с ней без вздохов было решительно невозможно!
- Дженни.
Протянул руку и всё-таки коснулся её подбородка, заставляя поднять взгляд.
- Меня не прокляли. Я сам в это влез. Осознанно. Как сказал бы судья: не в состоянии аффекта. И ты меня опять неправильно поняла: я говорил не о том, что в тебе "такое". Я говорил о том, что в тебе особенное. Твое. Понимаешь? Ты не сглаживаешь. Не подстраиваешься. Не играешь удобную роль. И да, иногда ты бесишь меня. Но, Дженни…
Коснулся ее лба губами - снова.
- ... ты же помнишь, что меня всегда бесили слизеринцы? Это не показатель.
Провёл большим пальцем по её щеке.
- А вот то, что ты остаёшься рядом, даже когда злишься. Даже когда так отчаянно ревнуешь, пытаясь неумело скрыть ревность. Даже когда думаешь обо мне хуже, чем я есть, но все равно остаешься рядом... Вот это - показатель.
Чуть наклонился ближе.
- А что до Джона… Значит, Снейп не отдал самую красивую, умную и хорошую девочку?
Кивнул с задумчивым видом.
- Логично. Таких просто не было в Хогвартсе. Доу стоило лучше выбирать прилагательные. Хулиганку там попросить, лохматое чудовище какое-нибудь... Тогда ему бы точно отдали Картер!

[Дженнифер Нортон]

Не по-слизерински?
- Да. Наверное? – отозвалась неуверенно.
Она уже и сама запуталась, что это значит. Ей просто очень хотелось, чтобы этой проклятой башни здесь больше не было. Ни башни, ни Гленны, ни всех этих других женщин, прикасавшихся к ее мужу.
Внимательно следила за меняющимся выражением лица Ричарда. Сердится? И что значит – вернемся? Раньше таким тоном он обещал отработки, снять баллы или другие изощренные кары, которые щедро придумывал на головы упрямых слизеринцев. А теперь как? Пусть она больше не его студентка, но власть мужа намного больше, чем у преподавателя. Так что он все еще мог сослать ее в коровник или утопить в пруду – или что там полагается провинившимся женам?
Посмотрела на мужа, откликаясь на его прикосновение.
- Но это одни недостатки, - резюмировала горько. – Получается, я отличаюсь от нее тем, что я хуже.
Прикрыла глаза, сосредотачиваясь только на его поцелуе. Шмыгнула носом. Может и ладно? Так ли важно, что она очень плоха, если он ее любит? Это ведь намного лучше, чем оказаться очень хорошим, но совершенно ненужным. Да, и можно ли обижаться на Ричарда – он ведь просто говорит правду. Если в ней нет достоинств, о которых она мечтает, то и с чего ему видеть их?
Опустила взгляд, краснея от замечания. Ну, конечно, легко Гленне было не ревновать – у нее не было своей Гленны! А ей как перестать?
Шагнула ближе, сокращая расстояние между ними. Протянула к нему руки. Как это вообще вышло, что она, когда-то ужасно боявшаяся прикоснуться к нему, теперь так плохо переносила даже маленькое расстояние? Что с ней случилось?
- Прости. Я знаю. Знаю, что у меня нет никаких выдающихся добродетелей. И невыдающихся – тоже. В детстве я очень хотела стать слизеринкой. Так хотела! А теперь я жалею, что никто, кроме Змеи, не позвал меня. Даже Барсук. Так что я даже не могу сказать тебе, что у меня был шанс стать кем-то … кем-то другим. Кем-то лучше, чтобы ты мог гордиться своей женой.
Коротко вздохнула, когда стало понятно, что всем понятно, что она не может быть самой умной, хорошей и красивой даже в масштабе Хогвартса. Но за подругу вступилась:
- Она не такая. Знаешь как много баллов она набирала, когда училась? Она в тройке лучших учениц за последние десять лет. И она много для меня сделала. И… ладно, она, может, немного лохматая, но в этом есть что-то гриффиндорское, - подняла взгляд к взъерошенной макушке Ричарда.
Когда-то и он казался ей преподавателем с недостаточно аккуратной прической. А теперь ей нравилось, как торчат его волосы. Особенно – если после ее прикосновений.

[Ричард Нортон]

Снова тихо фыркнул себе под нос. На этот раз не насмешливо, а скорее устало и с какой-то обречённой нежностью. Как человек, который снова обнаружил, что его жена способна превратить любой комплимент в трагедию национального всешотландского масштаба.
- Дженни...
Перехватил её руки раньше, чем она успела отстраниться или снова спрятаться в своих выводах. Сжал осторожно. И очень серьёзно посмотрел в глаза.
- Ты сейчас опять пытаешься измерить человеческую ценность факультетскими качествами. Как будто человек - это табличка с баллами и характеристиками: "умная", "хорошая", "удобная", "гордость семьи".
Чуть качнул головой.
- Я женился не на наборе достоинств. И не выбирал между "лучшей девочкой Хогвартса" и кем-то ещё.
Поднял одну бровь, пытаясь скопировать прищур начальника.
- И уж точно не проводил сравнительный анализ между тобой и Гленной по шкале "красота, интеллект, добродетели". Это не Кубок Школы, Дженни. Не чемпионат по квиддичу. Это - жизнь.
Провёл пальцем по её запястью.
- Ты вообще понимаешь, насколько ты живая рядом с остальными? Большинство людей очень стараются быть удобными. Правильными. Они говорят то, что от них ждут, думают так, как положено. Даже любят - аккуратно, безопасно, всегда оставляя себе план Б. А ты умеешь чувствовать так, будто мир завтра закончится. Ревновать - как стихийное бедствие и радоваться как ребёнок. Ты врезаешься в мои стены головой просто потому, что тебе страшно меня потерять.
Криво усмехнулся.
- И да, иногда это напоминает катастрофу. Обычно - локального масштаба. Иногда - архитектурного.
Кивнул туда, где раньше стояла Башня.
- Но это не делает тебя хуже, Дженни. Это делает тебя тобой. А если бы мне нужна была идеальная жена, которой можно гордиться на официальных приёмах, я бы выбрал кого-нибудь вроде Дарем. Она пунктуальная, умная и ни разу не рушила башни из ревности. Наверное.
Сделал паузу. Драматическую, как положено в театре.
- Но, к сожалению для моего душевного равновесия, я полюбил именно тебя.
Вздохнул, как человек, смирившийся со своей судьбой. Тоже - театрально.
- И, между прочим, горжусь своей женой я совсем не за ее оценки. Тем более, что на ЗОТИ они были весьма посредственными. А за то, что она, несмотря на все свои страхи, всё ещё способна любить так сильно, как любит меня.
Перевёл взгляд на её руки у себя на груди и тише добавил.
- Хотя методы выражения этой любви мы, пожалуй, ещё будем дорабатывать. Особенно в части сохранности архитектурных объектов Великой Независимой Шотландии.
А дальше подхватил Дженни на руки и скрылся с ней за той самой дверью, откуда в ближайшие несколько часов выпускать не собирался.

[Дженнифер Нортон]

Разве не так устроена жизнь? С детства она знала, какой именно нужно быть, чтобы представлять ценность для семьи. И даже теперь, когда она выросла и хочет быть ценной для другого человека, все вокруг – легенды, баллады, романы, омуленты – твердят, что героини, которых любят – это как раз и есть набор достоинств и добродетелей. Никто не писал книг про сомнительных и ничем не выдающихся волшебниц, которых бы полюбил кто-то настолько же замечательный, как ее Ричард. И выходит, как с Кубком, да. Когда ты стараешься-стараешься, учишься-учишься, и кажется до заветного Кубка уже рукой подать, как тут внезапно появляются рейвенклоцы и забирают награду прямо у тебя из-под носа.
Но Ричард говорил, что все не так. Непонятно. Тревожно.
Внимательно всмотрелась в лицо мужа, ловя его слова и узнавая в сказанном себя. Ей и правда часто казалось, что у нее сердце остановится из-за чувств к нему.
Только при упоминании бывшего декана Хаффлпаффа обеспокоенно нахмурилась. Он и Дарем соблазнил?
Уже собиралась спросить, что между ними было, но - «посредственные оценки»? Значит… значит, она совершенно зря пыталась мысленно сравнивать себя с Джоном или кем-то из других его учеников и учениц – все они были на голову выше и успешнее ее. И в тот единственный раз, когда он похвалил ее на уроке, он просто пожалел ее, хотя все шесть лет знал, что она ужасна.
Растерянно похлопала глазами, даже забывая на минуту, что только что представляла, как Ричард целуется с Хельной Дарем. Может быть, где-то внутри нее еще и звучал голос упрямой и очень сердитой четверокурсницы, у которой никак не получалось Рефлекто, но которая с каждой неудачной попыткой только все больше убеждалась, что ее преподаватель попросту издевается, тогда как сама она все знает и понимает лучше всех. Но она больше не слышала его. Так что и здесь ничего не спросила, только обняла мужа за шею, оказываясь у него на руках. Все неважно, пока его руки держат ее. Все неважно.