Лхаса, Тибет, Китай

[Тибет]

Стоило Миле коснуться шерсти Бусинки, та издала глубокий гортанный рык, блеснув круглыми глазами.
Торговец мирно потягивал чаек из трубочки, наблюдая за внутренними метаниями покупательницы.
- А тебе будет достаточно, если я дам чернил только на полслова? - передразнил девчонку писклявым голоском. - К тому же ты все равно идешь в храм. Они там любят всех, кто выглядит убого.
Громко втянул воздух через трубочку. Хмыкнул:
- Но если тебе настолько жалко свои кудряшки, я все еще согласен на пальцы или зубы, красотуля. Больно не будет, если ты этого боишься, я ж не садист.

[Мила Муншайн]

- Мы еще не друзья? - ответила на рык зуву и протянула ей еще мясных палочек.
Уничижительно зыркнула на менялу.
- Боюсь даже без волос, слово «убого» ко мне будет не применимо. - Старый хрыч! Ему повезло, что он был полезен, иначе ножичек полетел бы прямиком в маску.
Но кудряшки было жалко! Действительно жалко.
Мила опустила голову и подошла ближе к меховой горе, сжимая и разжимая пальцы рук.
- Ногти. - Мила протянула ладонь. - Мои волосы ценнее всего твоего скарба.

[Тибет]

Не долго думая, Бусинка вновь обхватила пальцы Мила длинным языком, ловко слизывая угощение.
- А ты не бойся, и сойдешь, - огрызнулся в ответ торговец, продолжая пускать пузырьки через трубочку.
Однако стоило девочке сделать выбор, меняла сразу же оживился:
- Вот это другой разговор, - одобрительно усмехнулся и притянул к себе мешочек со скарбом.
Спустя полминуты исканий, вынул странную флейту, больше похожую на чью-то бедренную кость. Следом из мешочка появился маленький барабанчик, напоминавший по форме песочные часы.
- Надеюсь, в будущем тоже стать дамару - поделился планами с клиенткой, тряхнув барабанчиком в воздухе, и подсунул его под хвост Зуву.
Дав животному парочку указаний на только им понятном языке, поднял флейту, выпрямился, прокашлялся и начал дуть. На музыку в классическом понимании игра менялы походило мало - монотонные ноты нехотя сменяли одну другую. Почти сразу же Бусинка обвела хвостом барабан и начала им крутить в воздухе в такт звука флейты. С каждой секундой ноты становились длиннее, дополняясь то резкими щелчками, то глубоким рокотом, погружая тихую развилку в транс. Даже ветер и тот как будто бы затих. Казалось, меняла и вовсе забыл про какие-то сделки, ведь прошла уже целая вечность, а он все продолжал и продолжал играть. Но наконец, не обрывая своей песни, торговец протянул Миле свободную руку - правую - ладонью вверх.

[Мила Муншайн]

Волосы на затылке девочки зашевелились, и отнюдь не от холода. Торгаш вытащил из мешка кость с отверстиями как на флейте.
- Кем стать? - тихо переспросила и перевела глаза на пушистый хвост.
Зуву служил не только печкой и охраной, но и половиной музыкального дуэта.
Легкий гул заставил холод вибрировать - это старик взял первую ноту. Звуки тягуче лились через стылые земли. Иногда они перекликались друг с другом, а потом опять расходились в монотонном танце. Мелодия была вечной: она была в бликах на шерсти умного чудовища, в деревянной ухмылке хитрого менялы, в ее обмороженных пальцах, в хриплом кашле дедушки.
Мила вложила свою руку в ладонь человека в синем.

[Тибет]

В одно мгновение пальцы менялы крепко сомкнулись вокруг ладони Милы. Флейта издала высокий звук и начала переливаться в быстрой трели, гул барабана стал расходиться вибрациями под ногами. Вдруг девочка почувствовала лёгкое покалывание в кончиках пальцев на правой руке. Ее ногтевые пластинки начали уменьшаться на глазах, будто врастая в кожу, а вот желтые ногти торговца наоборот, становились длиннее с точно такой же скоростью, царапая тыльную сторону ладони Милы. Стоило обмену завершиться, Зуву издал оглушительный рев и музыка сразу же оборвалась. Меняла перевернул руку девочки ладонью вверх и, наконец, отпустил. На ней лежал малюсенький бутылек, наполненный черной жидкостью.

[Мила Муншайн]

Хватка на ее руке усилилась, и Мила посмотрела вниз. Ногти таяли, исчезая под кожей. Белые, словно слепленные из пластилина, пять обрубков теперь торчали из ладони. В глазах защипало, и девочка сжала драгоценный пузырек с чернилами.
- Значит ты лысый, без передних зубов, - оскалилась, шипя от боли. Соприкоснувшись с кожей, пальцы без ногтей начали саднить. Бутылек полетел в карман. - Понятно, зачем ты носишь маску.
Слизеринка попросила у Дома бинт и методично начала обвязывать правую руку. Это не страшно. Совсем. Тем более они отрастут. Ведь отрастут, да?
- Что это за инструмент? - спросила совершенно другое и указала подбородком на кость. - Ты играл одной рукой. Как?
Разорвав зубами кончик бинта пополам, Мила завязала кривой, но крепкий узел на запястье.
- И не мог бы ты повторить свой стишок еще раз. Там было что-то про два пути.

[Тибет]

Все оскорбления пронеслись мимо торговца, так как тот был сильно занят разглядыванием своих новых удлиненных ноготочков. Сколько простора для творчества!
- Ганлин, - ответил, не поворачиваясь к девочке. - Ты что, не умеешь пользоваться флейтой? Волшебница называется.
Поспешил убрать инструменты обратно в мешочек. Подальше от любопытных глаз.
- Конечно мог бы, - фыркнул, приосанившись.
- Путник стой, не торопись,
К пустым стрелкам приглядись.
Напиши на них куда
Очутиться никогда
Ты не хочешь... Нет, кажется что-то не то.
Поскреб макушку когтями.
- Напиши на них куда
Ты бы спрятала угря.... Кхм. Упекла бы ты врага? Ой!
Резко схватился за голову:
- Забыл!

[Мила Муншайн]

- Умею, конечно, - проворчала под нос.
Ганлин. Надо запомнить.
- Как забыл! - вытаращилась на менялу. - Там было про две дороги - сложную и простую, и про то, что выбор надо сделать поскорее.
Материализовала толстую кисть и достала из кармана чернила.
- У тебя есть визитка? - обернулась на маску. - Вдруг у меня появятся лишние зубы.
После чего потянулась к указателю и вывела по низу левой стрелки «Храм Розового Дракона».

[Тибет]

Чернил в бутыльке хватило впритык. Новая надпись спокойно чернела не стрелке. Тропинки с виду никак не поменялись, всё ещё простираясь в неведомые снежные дали.
Стоило Миле обернуться, она вдруг обнаружила, что находится на развилке в полном одиночестве.

[Мила Муншайн]

Ответа не последовало и слизеринка обернулась. Но большое пушистое создание и путника поглотила бескрайняя пустошь. Мила была одна.
Ветер снова усилился, и девочка замоталась в синее полотно, оставив только щель для глаз.
Пора идти.
И Мила продолжила путь, сыпля проклятия не только в сторону лысой головы дедушки, но и противного менялы с ганлином.

[Тибет]

Стоило девочке сделать шаг, внутри все будто подпрыгнуло, екнуло и схлопнулось на секунду. И так же быстро расхлопнулось, выплевывая Милу на мраморную площадку. Разряженный воздух ударил в голову. Под ногами девочки разверзлись тысячи красных и зеленых ступенек, круто уходящих далеко вниз. Ветер, больше ничем неудержимый, так и норовил сдуть девочку кубарем по лестнице. Яркое закатное небо пряталось за наслаивавшимися друг на друга этажами белоснежных зданий, облепивших верхушку горы. Красные окошки блуждали по домикам, как им вздумается, то становясь в ровный ряд, то резко исчезая совсем. Под самым небом что-то отливало золотом, проглатывая последние лучи и превращая их в солнечные зайчики. Напротив лестницы возвышалась высокая красная арка, отделяющая Милу от всего остального. Вот только никакого забора вокруг не было, разве что по обе стороны стояли трехметровые статуи человекоподобных драконов, корчащих страшные рожи и крепко сжимающих в руках своё оружие.