Старый причал

[Лайв Хогвартс]

Портал в прошлое

[Анна Авилла]

- Как здорово, Ниама! Спасибо, - счастливо улыбнулась, но в глубине глаз предательски защипало. Проводила взглядом мерцающий хвост русалки и вытерла одинокую слезу на щеке. Так странно. Было в этом чувстве что-то чужое. Словно её тело, её лицо, её губы пытались "подружить" две жизни. Была Линне и есть Анна. Не хотела объединяться, лишь по одной простой причине. Казалось эта мысль обесценит целую жизнь. Линне не заслужила такое предательство. Прошептала себе под нос.
- Это твои слезы, да?
Только это могло объяснить странную нежность к этой густой, чёрной воде и одновременно страх перед её холодом и глубиной. У неё в грудной клетке всё ещё жило озеро. Оно дышало кислородом. Где же заканчивается Анна и начинается Линне? Закрыла глаза, сильнее кутаясь в свитер. Кто мы теперь? Человек, который забыл воду? Или русалка, которая потеряла берег?
Искренне верила, что возле воды будет испытывать животный страх. Ведь именно здесь она утонула. Эта история могла стать её кошмаром. Но не стала. Почему? Линне удерживала его, помогала ей? Открыла глаза, когда услышала всплеск воды.
Сердце пропустило удар и дыхание моментально сбилось. Муркус пришла. Она была воплощение озера. Настоящая и... прекрасная. Глупо было надеяться на слова. Они обе не смогут понять друг друга. Но оставались ещё жесты и её стук сердца. Сильный и честный. Смотрела в глаза предводительнице русалок, медленно коснулась груди, там где бешенно билось сердце. Поклонилась, касаясь лбом мостков. Замерла, слушая пространство. Линне, ты помнишь анекдоты на русалочьем? Они бы нам помогли...

[Лайв Хогвартс]

Муркус все так же смотрела не моргая и молчала. Долго молчала. В ее взгляде не было злобы, но хорошо читалась тяжесть.
Наконец, она поднялась чуть выше и что-то произнесла на мермише, пропевая гласные низки голосом.
- Муркус говорит, что ты пахнешь землей, - перевела в образовавшуюся паузу Ниама.
Муркус снова что-то добавила, а Ниама снова перевела:
- И еще пахнешь огнём.
Взгляд Муркус скользнул по фигуре Анны, словно она хотела убедиться, что в девушке нет ничего русалочьего.
Еще одна фраза – короткая и тяжелая, после которой, кажется, даже вода в озере потемнела. Ниама помедлила, а потом тихо перевела:
- Муркус говорит, что Линне умерла.
Главная русалка замолчала, будто еще ждала чего-то.

[Анна Авилла]

К сожалению, смогла вспомнить лишь один универсальный жест, выражающий очень многое. Замерла в поклоне, слушая обступающую со всех сторон тишину. Муркус и Ниама не уходили. Значит.. у неё есть шанс хотя бы на достойное прощание. Выпрямилась, поднимая тревожный взгляд на предводительницу. Язык воды нельзя назвать красивым. Это был непонятный, глубокий звук, волнами накатывающий на берег. Анна слышала, но не понимала. Благодарно кивнула Ниаме, не открывая взгляд от Муркус. Слова тяжёлые и колючие царапали кожу. Печально и немного упрямо улыбнулась.
- Ниама, помоги и мне передать слова, пожалуйста?
Подвинулась к самому краю мостков. Здесь словно пролегала граница двух миров. Нельзя быть в двух местах одновременно, но сердце способно любить оба мира, оба народа. Смело обратилась к Муркус.
- Великая предводительница, вы сохранили мою жизнь. Вы дали мне новый мир и семью. Не выразить словами, как это дорого для меня. Я пахну землёй и огнем, потому что это моя судьба. Меня любит один чудесный двуногий. Он принёс в жертву очень многое ради моего возвращения. И я, дорогая предводительница, люблю его в ответ. Линне не умерла, пока мы верим в неё. Она осталась в моём сердце, в сердце Ниамы и, может быть, в вашем? Я...
Сжала губы, когда голос сорвался. Протянула руку вперёд то ли для рукопожатия, то ли для касания, а может надеялась на нечто большее?
- Я люблю вас. Я люблю своих двуногих. Если есть хоть какая-то возможность мира между нашими народами, я хотела бы ее схватить и никогда не отпускать. Вы останетесь моей семьёй. А у вас всегда будет двуногая, неуклюжая дочь.
Внутри всё сжалось от этого мгновения. Каждый вдох давался с трудом. Момент, способный перечеркнуть всё. Или наоборот. Он даст то, на что даже ей не хватало смелости мечтать. Мгновение надежды, когда ещё ничего не свершилось. Нет слов, нет решений. Лишь хрупкая тишина. Ей больше нечего сказать, осталась лишь благодарность, любовь и вера. Никаких сожалений. Это её огонь. Нужен ли он их воде?

[Лайв Хогвартс]

Ниама взялась переводить – не всегда поспевая за Анной так, что некоторые моменты ей приходилось пропевать дважды, чтобы не сбиться.
Муркус слушала молча. А рука Анны так и осталась в воздухе.
Потом главная русалка что-то ответила – тихо и не резко, но достаточно твердо – насколько вообще речь из гласных может прозвучать твердо. Желтый оттенок глаз стал холоднее.
- Муркус говорит, чтобы ты не звала себя ее дочерью, - грустно перевела Ниама.
Дождалась продолжения и перевела еще:
- Муркус говорит, что дочь не уходит, не простившись. Дочь не исчезает в руках двуногого и не оставляет за собой пустое место в воде.
Обе русалки замолчали, и в повисшей тишине можно было услышать, как где-то вдалеке плещется рыба.
Затем Муркус продолжила.
- Муркус говорит, что все двуногие говорят о любви, когда хотят оправдать перемену.
Глаза Муркус чуть сузились. И она добавила – не обвиняя, а скорее констатируя.
- Муркус говорит, что ты даже не помнишь, кем была. Не помнишь, как плыла в глубине. И как держала подругу за руку. Не помнишь, как звала ее по имени. Не помнишь наш язык.
Муркус медленно приблизилась, оказываясь совсем рядом с Анной. И снова повторила то, что девушка уже слышала:
- Муркус говорит, что Линне умерла, - озвучила Ниама. - А ты не чувствуешь этого. Ты говоришь, что любишь нас. Но любовь – это память. А ты пришла к Муркус пустой.
Только теперь русалка посмотрела на протянутую руку. И подняла свою, но не для касания. Рука опустилась на деревянную поверхность причала, которая издала тихий трескающийся звук.
- Муркус говорит, что мир не строят словами. Ты ушла. Ты не оглянулась. Муркус спрашивает: чего ты хочешь сейчас? Ты хочешь облегчить совесть?
Муркус дождалась перевода и наклонила голову вбок. С такого близкого расстояния стало виднее, что в ее лице отражается боль. А еще подозрение. И, может, даже хорошенько припрятанный страх?
- Муркус хочет, чтобы ты сказала: если бы твой двуногий не забрал тебя, ты бы осталась с нами?

[Анна Авилла]

Рука бессильно упала на чуть влажное дерево, так и встретив ответное касание.
Она всегда убегала и пряталась от своих проблем. От людей, которые олицетворяли эти проблемы. Переезд из Бразилии в Шотландию разве не был её очередным побегом? Еще одним уходом? Какая же она после этого гриффиндорка? Очевидно...выданная замуж за какого-нибудь бразильского лорда.
Даже сейчас сидела, прикованная острыми словами к этим глупым мосткам, и хотела только одного. Сбежать. Сбежать от боли. Нежный голос Ниамы не мог смягчить сказанного.
Как же несправедливо! Рвано выдохнула, не справляясь с перебитыми дыханием. В качестве жалкой защиты едва смогла произнести:
- Я пришла, как только обо всём узнала.
Почему-то все ответы, которые приходили ей на ум звучали упрямо, спорно. Нельзя так. Печально ответила, не отводя взгляд и не отодвигаясь от внезапной близости предводительницы русалок.
- Любовь - это наши действия. Любовь - это выбор. Вы можете не испытывать ее ко мне, но вы никак не способны повлиять на мои чувствам к вам.
Зачем, Анна? Она снова и снова спрашивала себя, для чего она пришла к озеру. Почему продолжает разговор. Кроме ответа "так правильно" больше аргументов не находилось. Но разве этого мало?
С болью выдохнула. Она как никто другой знала, что слова не самый лучший фундамент для мира. Но они неплохой связующий материал. Покачала головой.
- Я хочу благословения и понимания. Мы не обязаны заканчивать все так.
Но если Муркус настоит, то... что? Ей придётся отступить и покориться? Ей нужна опора. Раньше это была команда Турманов, потом в жизни появились гриффиндорцы и Зергиус. Но этого было немного...недостаточно? Семья. Настоящая семья. То, что хотелось всем сердцем. Искренне верила, что для Линне этой семьёй стали жители озера. А для Анны они стали спасением.
Прошептала в ответ.
- Если бы Серж не забрал меня, то я бы осталась с вами.
Это был бы очередной побег. Правда о нём бы она не помнила. Иронично. Неуклюже закончила.
- Мы любим друг друга, поэтому я не вернусь в озеро.
Уже второй раз в её жизни сепарация происходит с таким скрипом.

[Лайв Хогвартс]

Муркус слушала молча и, кажется, с каждым словом Анны становилась все неподвижнее. Только когда гриффиндорка сказала, что осталась бы, что-то едва заметно дернулось в ее лице.
Старая русалка тихо заговорила, и в ее голосе послушались нотки обвинения.
- Муркус говорит, что ты не выбирала землю. Тебя забрали, - перевела Ниама.
Муркус пристально уставилась на Анну.
- Муркус говорит, что ты – добрый малек, - продолжила переводчица. – Слишком добрый. А такие всегда думают, что смогут удержать оба берега сразу. Но земля – ревнива. И вода тоже. Муркус говорит, что твои слова – слова о том, что ты не вернешься – звучат легко.
На следующей реплике Ниама помедлила с переводом, как будто и ее придавило сказанным.
- Муркус говорит, что обитатели озера плакали о тебе. И она – тоже.
Впрочем, тон старой русалки тут же стал жестче.
- Муркус говорит, что ты напоминаешь ей главного двуногого, которого больше нет. Он тоже говорил о двух мирах. О мостах. О мире между берегами. Муркус говорит, что не знает, как ей смотреть на тебя. Как на Линне – не может. Как на чужую – тоже.
Муркус еще помолчала, продолжая рассматривать лицо девушки. Не Линне. И все же…
- Муркус говорит, что ты пришла слишком рано. За благословением. Муркус спрашивает – понимаешь ли ты, когда нужно приходить?

[Анна Авилла]

Выборы-кражи... Главное, что в своём нынешнем состоянии Анна, хотела остаться на земле. Даже если маленькие осколки Линне были под кожей и просили иное. Это просто осколки. Большая часть была Анной. Упрямой и искренне верящей в их общую правду. Земля и вода. Анна и Линне. История о том, как одна большая глупость напуганной девчонки привела её сюда. Запутанная, нереальная и не поддающаяся полному пониманию жизнь. Она лишь хотела быть нужной и любимой. Разве это так много?
Печальная улыбка тронула губы. Бросила взгляд на Ниаму и подмигнула ей.
- Я сильная. Это ведь самое ценное в любом мосте.
Фраза получилось шуточной, но её суть звучала слишком серьёзно. Понимала ли она, что сейчас предлагала? Вряд ли. Анна устала ломать свой мозг размышлениями. Жизнь, вот она, сейчас. Дышит, бьётся о рёбра. Её нужно жить, а не думать.
Где-то внутри мелькнула тревожная и неясная мысль. Она не будет принадлежать ни воде, ни земле полностью. Зачем вообще так мерять границы?
Прошептала, неуверенная, что её услышат.
- В моем сердце есть место для всех. Для русалок или для моего двуногого тритона.
В груди боль уколола очередной острой иголкой.
Она ведь и правда не могла представить, как тяжело они переживали её утрату. Сначала Серж, потом обитатели озера. А что она? Ничего не помнит. Её не было рядом, чтобы разделить эту боль. Виновато опустила взгляд и еле слышно прошептала ненужные слова.
- Простите меня.
Подняла тяжёлый взгляд на Муркус и предположила.
- Я должна прийти, когда сделаю выбор: вода или земля?
Почему так сложно? У неё не было других вариантов. Зачем выбирать, когда можно этого не делать? Можно просто любить.
Вдруг спросила:
- Кто он? Тот двуногий?
Главный двуногий. Министр магии? Кто по мнению водного народа может быть самым главным на земле? У него не получилось, потому что у главного всегда много задач. А у бездельницы Анны их не так много. У неё есть шанс.

[Лайв Хогвартс]

Ниама украдкой улыбнулась Анне, хоть у самой уже и стояли слезы в глазах. Пояснила от себя:
- Этот двуногий был главным здесь, - указала широким жестом на здание замка. – Он привел сюда наш народ очень много лун назад. У него была длинная борода цвета снега. А теперь его место занял другой двуногий. Он приходил вместе с твоим любимым.
И обернулась к Муркус, чтобы перевести ей слова девушки. И снова – с обратным переводом.
- Муркус говорит, что сейчас в тебе только огонь. А огонь думает, что сможет гореть вечно. Рано давать благословение тому, кто только что обрел любовь.
Старая русалку вытянула откуда-то из волос нить и коснулась ее, оставляя небольшую жемчужную бусину. И еще одну, и еще, пока не получилось что-то вроде браслета с четырьмя подвесками.
Ниама перевела:
- Благословение старших дают тем, кто пережил страх, ссору, потерю, молчание. Кто пережил это и остался.
На минуту Муркус замолчала, рассматривая получившееся украшение.
- Муркус говорит, что ты еще не знаешь, что будет с тобой, когда все это случится с вами двумя.
На браслете появилась пятая жемчужина, и русалка добавила:
- Муркус говорит, что ты еще не знаешь, что с тобой будет, когда однажды тебе приснится глубина, и ты проснешься с тоской по воде, разрывающей сердце. Ты не знаешь, что сделаешь тогда. Сейчас ты просишь поверить не в любовь – в мгновение. А Муркус говорит, что она слишком стара, чтобы верить в мгновения.
Главная русалка протянула браслет Анне. Ее голос зазвучал самую малость мягче.
- Муркус говорит, что если ты хочешь получить ее одобрение, тебе нужно не убеждать ее словами сегодня. Тебе нужно жить. И прийти снова через время, когда твое сердце научится не только полыхать, но и гореть тихо. Муркус говорит, что тогда она поймет, кем ты стала – двуногой, которая потеряла воду, или женщиной, сумевшей не предать ни воду, ни землю.

[Анна Авилла]

Тяжело. Как же тяжело смотреть в глаза Ниаме и Муркус! Есть раны, которые не способно исцелить даже зелье. Анна никому бы не пожелала узнать боль от подобных потерь. Дрожь прорывала её внутренности слой за слоем. Прижала большие пальцы к переносице. Чуть склонила голову, словно в тихой молитве. Совершенно бесполезно зажмурилась, пытаясь остановить слезы. Тихо всхлипнула и мягко вытерла щеки.
До директора Снейпа был... был... Перевела затуманенный взгляд на замок, пытаясь вспомнить рассказы гриффиндорцев. Ведь прошлый директор был гриффиндорцем? Он сжёг к чертям вход в родную башню. Дамблдор.
Решила расспросить попозже кого-то из старожилов, а сейчас... Вновь смотрела на предводительницу, уже привыкнув к её скрипучей речи. Завороженно наблюдала за её действиями, стараясь успокоить дыхание. Медленно кивнула наступившей тишине. Отдельно слова звучали понятно, но вместе...
- Время расставит всё на свои места. Кажется, я поняла вас, предводительница.
Протянула обе руки в ответ, лишь для того, чтобы на секунду обнять ими ладонь главной русалки. Хотелось ещё раз поймать её взгляд. Прошептала, забирая браслет.
- Спасибо.
Маленькие жемчужинки на ладони напоминали ей что-то давно забытое или потерянное. На смену дрожи пришла тишина. Подтянула рукав свитера и закрепила браслет на запястье, всё ещё погруженная в слова Муркус. Небо не простило её глупость, а вода поняла и приняла. Все слова разом застряли в горле. Посмотрела на русалок и попыталась улыбнуться.
- Спасибо.
Сказала сразу обеим и попросила, отдельно глядя на Ниаму.
- Не плачь, милая, хорошо? Я живая.
До боли прикусила губу и ладонью накрыла запястье с браслетом, ощущая прохладные и ещё влажные бусинки.

[Лайв Хогвартс]

Муркус продолжала смотреть на Анну все так же тяжело и внимательно, как будто пыталась рассмотреть не человеческое лицо, а кого-то ещё – кого-то, кого больше нет.
Русалка спокойно отреагировала на прикосновение двуногой.
- Мурукус говорит, чтобы ты перестала плакать. Она говорит, что ты сделала выбор и теперь должна жить с ним достойно.
Дальше главная русалка прибавила что-то еще, что вызвало заминку у переводчицы.
- Муркус говорит, чтобы ты не заставляла ее оказаться правой. Муркус говорит, что это будет… утомительно? - Ниама широко улыбнулась, понимая, что если Муркус позволила себе пошутить, то это точно хороший знак.
Тем временем сама Муркус повернулась к воде, собираясь уплывать. Но помедлила, добавляя несколько слов.
- Муркус говорит… О, Муркус говорит, что все в Озере будут рады узнать, что ты жива! – обрадованно передала Ниама. И тут же легко указывая кивком в спину старшей русалки. Понятно же, кто тут тоже рад?
Муркус сделала знак Ниаме и погрузилась в воду, исчезая. И вторая русалка тоже заторопилась, только успела еще быстро смахнуть слезы и прижать руку к сердцу.
- Я знаю! – громко крикнула на прощанье и прыжком нырнула в воду, высоко взмахнув хвостом и подняв целую тучу веселых брызг.

[Анна Авилла]

Муркус была права. Жить не наугад, не впустую, не с жалкой благодарностью за каждый прожитый час... словно она получила эту жизнь взаймы. Достойно.
Стиснула пальцы, чувствуя, как дрожь ещё живёт где-то под кожей.
Анна всегда хотела жить достойно, при этом не изменяя себе и своим чувствам. Хотела перестать прятаться от страха и не стыдиться боли.
Шумно выдохнула и смахнула с щёк последние слёзы, оставив влажные дорожки на коже. Кивнула, стараясь улыбнуться.
- Спасибо!
Замерла, глядя на расходящиеся волнами воды. Русалки уплыли. Осталась только вода. Живая и глубокая. Смотри, Линне.
Ещё немного постояла на старом причале. Облизала пересохшие губы и медленно направилась в сторону замка. Подняла взгляд к темнеющему вечернему небу. Зергиус все еще был там. Махнула птице рукой и продолжила свой путь, чувствуя, как внутри, под тяжестью боли и благодарности, понемногу проступает что-то новое. Тихое. Упрямое. Живое.