Кабинет преподавателя ЗОТИ

[Лайв Хогвартс]

Портал в прошлое

[Ричард Нортон]

Вообще-то исключить ему хотелось. Если не из рода, то из школы. Запереть в доме, отстроить новую башню и вот это все как положено в сказках про принцесс. Ждать дракона и рыцаря. Вот только дракон и рыцарь стояли уже перед ним, оставалось только определить, кто будет кем.
На имени МакМиллан его пальцы на мгновение замерли над лежащими на столе бумагами. Хорошо, что этого не увидела Дженни. Хорошо, что он удержался и не сжал эти пальцы на горле Роба. Дослушал Селвина, затем перевёл взгляд на Роули - как раз, чтобы узнать, что его недавно обретенная дочь собирается выйти замуж сразу за двух подростков.
- Сколько вам лет вообще, неучи?
Вот, значит, как выглядело отцовство. Сначала ты вдруг узнаешь, что у тебя есть дочь. И почти сразу - что она выходит замуж. По логике жанра не хватало последнего, решающего удара.
- И когда я стану дедом?
Наконец заговорила сама Лин. Глухо, сквозь закрывающие лицо ладони, словно признание в намерении совершить особенно нелепое преступление. И от этого его скепсис сменился острой жалостью.
Отложил перо.
- Селвин, в моём кабинете не принимают наследственную вину. Вы не отвечаете за преступления своего отца. Извинение я услышал и принял. Ответственность - нет. Вы, вроде, не первый день магии учитесь, так что не бросайтесь словом "любую". Не предлагайте людям неопределённо широких полномочий распоряжаться вашей судьбой. У них может не оказаться совести, чтобы отказаться. У меня вот, в гвардии, может, недобор?
Повернулся и дочери и легко коснулся ладонями ее плечей.
- Опять спасаешь мир? Ребенок, свадьба не является универсальным средством против смерти, чувства вины и невозможности выбрать между двумя дорогими людьми. Поэтому сегодня вы не назначаете дату. Сегодня вы объясняете мне, как собираетесь жить. Все трое. Селвин...
Указал на первый стул.
- Селвин рассказывает мне, как намеревается не превратить жизнь Линдсей в бесконечную плату и ответственность за то, что без неё вы умрёте.
На второй.
- Роули - как намерены жить с тем, что связь между вашей невестой и другом не исчезнет после церемонии и никогда не станет чем-то, что можно просто вынести за скобки вашего брака.
Ну а дочери досталось удобное кресло.
- А ты скажешь, чего хочешь сама. Хочешь, Лин, понимаешь? Не чего боишься, не кого обязана спасти. Не что будет удобнее для Селвина, Роули, меня или всего в магического мира. Чего хочешь ты.

[Роб Селвин]

- Пришли просить руки! – спешно вставил между объяснениями Нильса, который решил посоперничать с ним в том, кого сегодня Нортон грохнет первым. – Нам нужно ваше согласие, сэр.
Выразительно глянул на друга. Может, Роули вообще не придерживались традиций и просто ставили своих будущих тестей перед фактом, но он искренне считал, что так нельзя.
- Мне почти семнадцать, сэр. Я понимаю, что вы хотели бы видеть своим зятем…
Оглянулся на Нильса – теперь уже надо говорить зятьями? Почему Нортон вообще не убил их еще?
- Кого-то, кто бы уже представлял из себя что-то: имел достойный честный дохой и мог позаботиться о мисс Нортон. Но, к сожалению, после семнадцати я отправлюсь за Завесу, так что… мы торопимся из-за меня, да.
А потом удивленно замолчал, не сразу понимая, при чем тут внуки.
- Вы хотите внуков? – спросил озадаченно.
Не то, чтобы Нортон был похож на человека, которого беспокоит продолжение рода. Тем более, это вообще не его род будет.
- Или наоборот – не хо…
Только сейчас увидел, как Линдсей закрыла лицо руками, и слова застряли в горле. Что он делает? Да дважды помереть было бы и то легче!
Опустил взгляд, мрачно разглядывая пол. И даже не стал спорить с Нортоном на счет ответственности. Потому что, конечно, он несет ответственность за отца! Как иначе то? Отец – Селвин, он – Селвин, нельзя же наследовать только громкую фамилию, именитых предков и состояние, а от всего остального отказаться. Да, и Нортон не просто какой-то любой человек, а тот, кому его семья основательно навредила. Так что, есть у него там совесть или нет – это вообще не имело значения.
- Не думаю, сэр, что отец вспоминал про совесть, когда забирал чужого ребенка. Так что я не возьму свои слова назад, - упрямо глянул на отца Линдсей.
Все-таки он не пытался их убить. Или хотя бы его одного. И, кажется, даже был способен дать добро?
- Она хочет быть с Нильсом, - влез вообще не в свой вопрос. – Но я им мешаю.
То ли по неизживающей себя привычке говорить за сестру, то ли потому что на свой вопрос вообще не знал ответа.
- Я могу исчезнуть после свадьбы. – предложил после некоторого молчания. - Не в смысле сбежать. Просто не мешать. Никому и не надо знать, что мы втроем. И вообще – я сделаю все, чтобы не портить ей жизнь.

[Нильс Роули]

Выразительно посмотрел на Роба. Чего они пришли просить?
- Почка стоит дороже, - на всякий случай сообщил приятелю, который явно давно не был на черном рынке. - Но мне кажется, что это не то место, где можно торговаться.
Иногда Нильсу всерьез казалось, что лучше всего накладывать на Селвина Силенцио перед важными переговорами: пусть просто стоит и улыбается. Вместо этого тот успел предложить Нортону собственную жизнь, обсудить его будущих внуков и теперь собирался исчезнуть после свадьбы. Потрясающе. Если Нортон всё-таки решит кого-нибудь убить, Нильс, пожалуй, даже подскажет, с кого начать.
- Ты мешаешь уже сейчас, - нейтрально сообщил он пространству. - Потому что опять отвечаешь за Лин, хотя её отец только что велел тебе этого не делать. И никуда ты не исчезнешь. Ни после свадьбы, ни до неё, потому что Линдсей будет искать тебя, я буду искать ее, Нортон поднимет гвардию, все не выспятся и будут злыми. А ты проведешь остаток жизни под силенцио и в наручниках.
Подмигнул смущенной Лин.
- Всегда хотел в такое поиграть!
Нильс занял указанный стул, но разваливаться в нём не стал. Ситуация всё-таки была официальной.
- Мне семнадцать, - ответил наконец на первый вопрос Нортона. - И нет, до нашего окончания школы вы дедом не станете. Я, может быть, неуч, но не до такой степени. Что касается вашего главного вопроса...
Пожал плечами.
- Я не собираюсь жить так, словно Селвина не существует. Это было бы затруднительно даже без их связи. Он мой вроде как друг. Иногда крайне утомительный, но выбирать друзей задним числом у нас в семье не принято.
Робу достался предупреждающий взгляд: только попробуй сейчас растрогаться или снова начать про смерть.
- Я не собираюсь заставлять вашу дочь выбирать между нами. И не собираюсь каждое проявление их близости считать угрозой своему браку. Да, у нас будет не совсем обычный союз. Но и скрываться мы тоже не будем. Я не намерен тайком встречаться со своей женой, прятать Селвина в соседнем доме и объяснять обществу, что он просто очень часто заходит в гости.
Как Доу к Нортонам, да. Добавил просто.
- Роули могут нарушать традиции, сэр. Могут быть последними гадами. Но не стыдятся своих решений и не прячут членов семьи, когда эти решения кому-то не нравятся.
Они их убивают. Но об этом пока знал только Снейп.

[Линдсей Нортон]

Что ж, обнадеживающим итогом первого раунда переговоров можно было назвать то, что все они, во-первых, живы, а во-вторых, по-прежнему могут располагать тем же набором конечностей, какой им был выдан при рождении.
От слов Нортона Лин хотелось сначала провалиться под землю и перестать существовать.
- Я не... не жду ребенка! - выдохнула несчастно. Только теперь до нее дошло, как в глазах Нортона - с его-то историей! - должна выглядеть идея "отец, я срочно должна выйти за двух мужчин одновременно, причем до окончания школы".
А потом ей вдруг захотелось совсем другого. Расплакаться.
Потому что это же было совершенно невозможно прекрасно. Нортон не ругал ее, не корил, не рассказывал, каким позором она покроет свой недавно обретенный род. Он не позволял себе ничего из того, что в такой ситуации могли бы себе позволить Кэллум и Мораг Селвины. Он спрашивал ее, чего она хочет.
За все годы ее жизни только два человека по-настоящему спросили ее, чего она хочет, - и это были не Нильс и Роб, а Ричард Нортон и Дженнифер Нортон.
- Роб, - попыталась остановить уже-не-брата, которого опять понесло. Какие внуки?! Что значит - исчезнуть? Разве это они обсуждали только что все втроем? Ответ Нильса казался адекватнее, но только слегка. Если бы еще не его сомнительные шутки!
Ей и без того было трудно собраться с мыслями, а от ответов Нильса и Роба все стало только хуже. Как можно вынести за скобки смерть Роба и сделать вид, что этого нет? Что это не имеет значения?
Но вот в чем штука: скажи Лин Нортону сейчас, что она хочет быть с Робом только ради спасения Роба, а в роли жениха видит только Нильса, - и Нортон не примет того решения, которое им нужно. Им троим. Всем троим.
А главное - она и сама не была уже теперь в этом уверена. В том, что ей нужен только Нильс. Потому что Роб и Нильс были такими невероятно разными и такими невероятно для нее важными. Оба. Разве невозможно любить двух разных людей одновременно? Одинаково сильно. Одинаково отчаянно. Разве это так уж невозможно - нуждаться в обоих?
Лин не была до конца уверена пока, что все именно так, но чувствовала, что сможет убедить себя в том, что это так.
- Я хочу именно этого, ми... отец, - решилась сказать.
- Я хочу быть женой им обоим.

[Роб Селвин]

- Я не в этом смысле, - попытался уточнить. – Не так исчезнуть, чтобы вы не знали, где я. А просто, чтоб у вас был свой дом. Без меня. И я не мозолил вам глаза каждый день.
Тяжело взглянул на Линдсей. Вполне может статься, что после свадьбы ей вообще будет тошно смотреть в его сторону. А может и Нильсу тоже. Какой тогда смысл его присутствия в их жизни? Бесить и не давать радоваться?
Благодарно кивнул другу. Нет, он сейчас промолчит, конечно. Но и воспринимать жертву Нильса как что-то пустяковое и само собой разумеющееся точно не будет. Может, ему однажды еще повезет и выпадет случай отблагодарить их обоих за все. Тогда точно будет какой-то смысл в его спасении.
- Конечно, я отвечаю за нее, - счел нужным уточнить. – Я ж знаю, что она скажет.
Может, он и не знал на самом деле, но все равно ведь угадал.
- Ну, вот, - указал на девочку. – Я об этом.
Потому что никто в своем уме не может на самом деле хотеть ввязаться в такой сомнительный брак. Но он прожил всю жизнь с Нелли, а теперь почти никогда не понимает, чего она хочет или что думает. А Нортон ее без году неделю знает – конечно, он мог и купиться на это «хочу быть женой обоим».
Не стал лезть только с комментариями на счет этих внуков, будь они неладны! Ясно же, что ни про что такое с ним Линдсей и думать даже не стала бы.

[Ричард Нортон]

Молча выслушал всех троих, не перебивая. Это оказалось даже полезно, так как люди, оставленные без немедленной угрозы смерти, иногда успевали сказать о себе значительно больше, чем собирались. Например, Роули успел оценить стоимость человеческих органов, предложить наручники в качестве средства семейной профилактики и всё-таки, к удивлению, из всех присутствующих лучше остальных сформулировать главное: Селвин никуда не денется.
Селвин, в свою очередь, опять попытался умереть. На этот раз не физически (что уже можно было счесть прогрессом), а социально: уступить дом, место, ежедневное присутствие, собственное право быть рядом. Великодушно, бессмысленно и крайне по-селвински. Почему этот мальчик вообще попал в свое время в Слизерин?
А Линдсей…
Задержал на дочери взгляд чуть дольше, чем на мальчиках.
Линдсей сказала "отец".
Почти споткнулась, почти исправилась, но сказала. И вот это, наверное, было самым опасным во всём разговоре. Не два жениха, не наследственная магия, не смерть Селвина за Завесой и даже не Роули, который в присутствии будущего тестя зачем-то решил блеснуть знаниями о расчлененке. А то, что одно неуверенное слово могло выбить из него больше равновесия, чем все их подростковые планы вместе взятые.
Выдохнул, вдохнул и сцепил пальцы на столе, чтобы не было видно, что они слегка дрожат.
- Роули, - произнёс наконец, чтобы не молчать слишком долго - если вы ещё раз в моём кабинете начнёте обсуждать стоимость органов, я решу, что вы пытаетесь произвести на меня впечатление самым странным из доступных способов. Ещё одна фраза про наручники при отце невесты - и я начну задавать вопросы, на которые вам, вероятно, не захочется отвечать. Особенно при отце невесты. Что касается дедовства: формулировка "до окончания школы" утешила меня меньше, чем вы, вероятно, рассчитывали. Поэтому уточним иначе: до окончания школы вы оба будете помнить, что моя дочь сначала должна получить образование и понять, как устроена собственная судьба, а уже потом дарить мне новые поводы строить башню, нанимать дракона и проверять родовые проклятия на практике.
Перевёл взгляд на Лин.
- Это не обвинение. Это граница. Тебе сейчас не нужен ещё один повод доказывать, что ты готова всё выдержать.
Потом снова посмотрел на Нильса.
- Однако ваш ответ я услышал. Полностью. И, что особенно неожиданно, он был ближе всего к ответу взрослого человека.
На этом месте позволил себе короткую паузу. Пусть Роули насладится редкостью момента. Вряд ли в ближайшее время он часто будет получать от будущего тестя подобные признания.
- Вы правы в главном: делать вид, что Селвина не существует, невозможно и подло. Прятать его в соседнем доме - тоже. Если вы втроём собираетесь строить союз, а не тщательно замаскированную пытку для каждого участника, то он не может начинаться с лжи. Но не путайте отсутствие стыда с правом идти напролом. Фамилия Роули может многое выдержать, я в этом не сомневаюсь. Чистокровные семьи вообще изумительно умеют выдерживать то, что сами же и устроили. Вопрос не в том, выдержит ли ваша гостиная шёпот общества. Вопрос в том, выдержит ли Линдсей жизнь, в которой каждый ваш жест будет объявлен вызовом, каждая её слабость - доказательством порочности, а каждое присутствие Селвина - поводом для чужого грязного любопытства.
Теперь настала очередь Роба.
- Селвин, если вы ещё раз скажете, что знаете, чего хочет моя дочь, я лично проверю, не выросла ли у вас вторая голова. Из задницы. Та, которая отвечает за Линдсей. Запомните, Селвин: вы не знаете. Вы привыкли знать за нее. А это разные вещи.
И ваш план "не исчезнуть, а просто не мозолить глаза" я тоже услышал. Очень щедро. Очень благородно. Очень удобно для человека, который хочет быть наказан, но не хочет никого заставлять пачкать руки.
В его голосе впервые появилась сталь.
- Нет. Вы не будете делать из собственной жизни приложение к чужому браку. Не будете жить где-то поблизости, чтобы умирать достаточно медленно и не мешать счастью. Не будете превращать присутствие Линдсей рядом с вами в долг, а своё отсутствие - в подарок. Это не забота. Это ещё одна форма давления. Только красиво упакованная.
Посмотрел на Лин - чтобы она тоже это услышала.
- Человек, который говорит "я уйду, чтобы тебе было легче", очень часто оставляет после себя не лёгкость, а вину. Иногда на всю жизнь. Так что, мистер Селвин, зарубите на носу: если вы остаетесь живы благодаря моей дочери, то ваша первая обязанность не исчезнуть из её жизни, чтобы выглядеть достойно. Ваша первая обязанность - научиться жить так, чтобы она не просыпалась каждый день с мыслью, что отвечает за ваше дыхание.
Сделал паузу, в которую захотелось чего-нибудь выпить. Чего-нибудь, что он давно не держал в школе, да и вообще редко прикасался в последнее время. Потому что с Лин было труднее всего. Потому что на Роули можно было сердиться, на Селвина - давить, а дочери хотелось просто сказать: хватит, не надо, я сам всё решу, я взрослый, я отец, я только что тебя нашёл и никому не отдам. И это было бы самым лёгким способом потерять её снова.
- Лин. Я услышал, что ты хочешь быть женой им обоим. И я не стану сейчас говорить, что это невозможно. Во-первых, в нашем мире слово "невозможно" обычно живёт до первого достаточно упрямого идиота. Во-вторых, передо мной их уже двое. Возможно, трое.
Слабая тень усмешки исчезла почти сразу.
- Но я также слышу, как ты это говоришь. Ты пришла не с радостью. Не с уверенностью человека, который выбрал свою жизнь и готов за неё спорить. Ты пришла так, будто просишь разрешения на операцию без наркоза, потому что пациент иначе умрёт. Поэтому я задам вопрос иначе. Не хочешь ли ты быть им женой. Не любишь ли ты их обоих. Любовь вообще не самый надёжный советчик, особенно когда у одного за спиной Завеса, у другого - фамилия Роули, а у тебя - привычка спасать всё, что ещё шевелится. Я спрашиваю иначе: если бы Роб не умирал, если бы связь не требовала срочного решения. Если бы никто не мог забрать у него жизнь из-за твоего отказа. Ты всё равно выбрала бы этот союз?
Поднял руку, останавливая возможные ответы мальчиков прежде, чем они успели появиться.
- Вы молчите. Лин... Не отвечай мне сейчас, если не можешь. Это не экзамен. Я проду тебя подумать. А пока Лин думает, вам всем - домашнее задание.
Обошёл стол и остановился рядом с креслом Линдсей, не нависая, но достаточно близко, чтобы она знала: он рядом.
- Сначала - магическая часть. Я хочу полное описание связи. Что именно удерживает Селвина в живых, что даст брак, что будет с Линдсей, какие риски для неё, какие обязательства необратимы, какие можно разорвать, а какие нельзя даже теоретически. Не мы думаем, не нам сказали, не иначе он умрёт. Документы, свидетели, артефакты, специалисты. Потом - практическая: где и как вы будете жить, на какие средства? Если после этого ответ останется прежним, я буду говорить уже не с испуганными детьми, которые прибежали спасать друг друга, а с тремя людьми, выбравшими свою жизнь.

[Линдсей Нортон]

И снова Лин хотелось закрыть лицо руками. А лучше - треснуть Роба чем-нибудь.
- Да хватит уже! - не выдержала, - Если ты еще раз скажешь, что собираешься пойти и где-нибудь тихо сдохнуть или спиться, чтобы нам не мешать, я тебя, честное слово, стукну, Роб Селвин! И нет, ты не знаешь, что я скажу. Ты нужен мне. И Нильс нужен мне.
Вскочила на ноги, не в силах справиться с эмоциями.
Хорошо, что Нортон... отец... высказал все то, что никак не удавалось высказать ей. Да, именно так. Роб пытался великодушно пожертвовать собой, оставив ее сидеть до конца жизни на осколках. В очередной раз. И это разносило в клочки остатки ее самообладания. Мешало думать. Мешало... продумать ответ, который нужно было дать.
Потому что, конечно, она не выбрала бы стать падшей женщиной в глазах всех вокруг, быть поводом для обсуждений и насмешек, "той самой Селвин, которая на самом деле не Селвин, но вышла замуж за двух мужчин сразу". Кто вообще может в здравом уме такое выбрать, если можно выбрать нормальную жизнь? Кто захочет по своей воле стать парией и отщепенкой, когда можно этого не делать?
Но правда была и в том, что мысль о браке с Робом перестала вызывать у нее отторжение и ужас уже какое-то время тому назад. Может быть, потому что она пыталась себя убедить в том, что ее будущее выглядит именно так? Или потому что она виделась с Робом теперь реже и на дистанции могла оценить какие-то его качества, которые оценить вблизи не получалось. Роб был... настолько родным, насколько это вообще возможно. Настолько верным, насколько можно быть верным и... как она могла представить себе свою жизнь без него?
А Нильс в то же время не стал для нее ни капельки менее важным. В присутствии Нильса у Лин по-прежнему дрожали колени и плавились мысли. Ему достаточно было пошутить какую-нибудь свою ужасную шутку или улыбнуться - и она готова была, кажется, бежать за ним до края земли и дальше. И теперь, когда он сам решился на союз втроем, хотя уж кому-кому, а ему это совершенно не было нужно, когда он предложил выход для них троих... Она не могла дышать от мысли, что может потерять его снова.
Кто и зачем придумал, что можно любить только одного человека?
- Я выбрала бы этот союз даже если бы Роб не умирал, - сказала, наконец, то, что должна была сказать. Потому что если ее ответ будет другим, отец сразу откажет и все.
Села обратно. И тут же нахмурилась. Разве она не предоставила ему всю информацию, какая вообще была? Он ведь обещал ей, что будет искать решение! Неужели до сих пор он даже не удосужился вникнуть?
- Хогвартс. Роба удерживает в живых Хогвартс, - сказала тихо, - А я - вроде... проводника или фильтра. Я сама не очень понимаю, почему брак со мной так важен. Хогвартс будет поддерживать Роба до совершеннолетия. Потом... Возможно, если я - фильтр, я смогла накопить какую-то значительную часть этой энергии, хогвартской энергии. И брак позволит... передать эту энергию Робу? У нас действительно есть, в основном, то, что нам сказали, отец. Специалисты сказали. Мы сами недостаточно компетентны, чтобы анализировать эту связь - насколько я знаю, по крайней мере.
Посмотрела вопросительно на Нильса, а затем на отца. Нильс же вроде изучает ритуалы, может, он понимает в этом лучше?
А насчет средств вопрос был явно не к ней - это пусть мальчики отвечают.

[Роб Селвин]

Все еще было странно, что Нортон их не грохнул. Поэтому просто пообещал:
- Конечно, сэр, - хотя к будущим детям Линдсей он точно не имел никакого отношения.
А потом упрямо сжал кулаки. Да, что с ними со всеми!
- Вообще не подло, - не согласился вслух.
Они что – не понимают, что подло – это скорее про тот факт, что он вынуждает Линдсей выйти за себя! Это же вообще очевидней некуда!
- Вот именно! – почувствовал в конце сказанного Нортоном хоть какой-то намек на то, как все должно быть на самом деле. – Ей же будет лучше, если обо мне никто не будет знать, разве нет?
Тоскливо глянул на рассердившуюся на него больше не сестру.
- Ну Неллс, - только и смог сказать.
Тут же и заткнулся. Ну, да, нет у него больше права говорить от имени сестры или решать, что для нее лучше. И даже если Нортон сам ничерта не знал, он теперь был лицом, несущим за нее ответственность. Нортон, а не он.
- Простите, сэр, - выдавил мрачно.
Посмотрел на Нортона непонимающе. Тот говорил что-то складное и красивое, а лучше бы простое и ясное. Чего он хочет? Пока он только понимал, что ничерта не понимает, как ему быть. Как можно одновременно и свалить, и не свалить из жизни Неллс? А с чего вообще Нортон взял, что она будет просыпаться и думать о нем, а не о том, с кем проснулась рядом?
Но Нортон, кажется, думал, что разъяснил все предельно ясно, так что навалил им еще вопросов, ответы на которые он не знал. Да, еще сегодня утром все должно было сложиться совсем по другому сценарию! Не нужно было забивать голову всеми этими последствиями, ритуалами, связями и прочим. Но теперь, похоже, нужно было.
А вот про деньги он знал. Сложно было ошибиться в подсчетах, когда тебе полагается шиш, а не наследство.
- Я ничего не унаследую, - озвучил, потому что вряд ли он мог оказаться худшим женихом, чем уже есть. – Но я пойду работать. Вам же нужны гвардейцы? – сразу и предложил, не откладывая в ящик.
Как он мог догадываться, дела у Нильса должны были быть получше его собственных. Другу уже исполнилось семнадцать, а значит, он что-то унаследовал. И теперь, даже если выйдет из своего рода, не должен потерять то, что по праву его. А значит, сможет дать жене дом и содержание, и сам сможет продолжать учиться.
Вопросительно глянул на друга, который и про ритуалы понимал больше, и состоянием, вероятно, мог похвастать.
- Не выбрала бы ты меня, - все равно встрял, стараясь не звучать так, будто его это цепляло.
Сунул руки в карманы. Надо было как-то держаться.
- Мне тоже другая девчонка нравится, все нормально. Я бы, может, если бы не все это, позвал ее когда-нибудь замуж. Ну, если б она, конечно, захотела.

[Ричард Нортон]

В какой момент после ответа Селвина в его руках оказалась палочка? Заметить это нетренированным взглядом было невозможно. Как и уклониться от заклинания силенцио, полетевшего в Роули. Сейчас именно он был третьим лишним. Тем, кому не стоило вмешиваться в происходящее.
- Другая девчонка, значит...
Произнёс почти спокойно. Даже слишком спокойно, если кто-то в этом кабинете всё ещё был достаточно наивен, чтобы считать это хорошим знаком.
Медленно перевёл взгляд с Роба на Линдсей.
Она только что сказала, что выбрала бы этот союз, даже если бы Селвин не умирал. Селвин через полминуты сообщил, что, если бы не всё это, возможно, позвал бы замуж другую.
Прекрасно.
- Вы пришли просить руки моей дочери.
В голосе звучал лед.
- Моей дочери, Селвин. Вы стоите в моём кабинете, рассказываете, что без неё умрёте, что ей лучше без вас, что вы готовы исчезнуть, не мешать, не мозолить глаза. А теперь выясняется, что если бы не смерть, не Завеса и не вся эта мерзость, вы, возможно, позвали бы замуж другую девочку.
Голос оставался ровным.
- И после этого вы хотите, чтобы я дал согласие? На что? На брак? Или на то, чтобы моя дочь стала удобным способом удержать вас в живых?
Покачал головой.
- Я его не даю. У вас осталось полгода, верно, Селвин? Потратьте их с пользой: пригласите свою девушку на свидание, лишитесь девственности, напейтесь... Могу даже деньжат на это подкинуть, учитывая ваше бедственное положение.
Выложил на сто десяток золотых монет.

[Линдсей Нортон]

- Мы не будем тебя скрывать, - выдохнула Лин с раздражением.
- Ты опять решаешь за меня, Роб. Я не...
Но дальше договаривать стало нечего. И нечем - внезапно она почувствовала себя так, будто ее ударили в живот и вышибли весь воздух.
Так вот, значит, как.
Другая девчонка. Мила, вероятно. Или ещё кто. Как там звали эту, из иллюзии - Харриэтт?
Все становилось на свои места. Вот почему Роб отшатнулся от нее, когда она пыталась его поцеловать. Вот почему постоянно пытался настаивать на том, чтобы исчезнуть из их жизни. Он не о ней заботился, он просто хотел... Свободы? От нее.
Наверное, ей не следовало чувствовать всё то, что она чувствовала сейчас. Роб видел в ней сестру - так же, как она привыкла в нем видеть брата. Роб имел право любить другую девушку - как и она сама влюбилась в Нильса.
На что Роб не имел права - это унижать ее вот так. Здесь и сейчас, при Нильсе, при Нортоне, после того, как она сказала, что выбрала бы его даже не стой он на пороге смерти, дать понять всем, что она ему не нужна...
- Тебе стоило сказать об этом до того, как мы сюда пришли, Роб, - голос сбивался и ломался, как будто ей было мало одного предательства и теперь ее собственные голосовые связки тоже пытались предать ее.
Ещё он мог бы молчать об этом, пожалуй. Он мог бы держать как-нибудь свое "нравится" при себе, пока их вопрос не был бы решен. Но он не удержал. И теперь Лин не знала больше, как его спасти. Реакция отца... так четко говорила ей, что отец - на ее стороне и готов защищать ее даже тогда, когда она сама себя не готова защищать, что от этого ей тоже было тяжело дышать - но совсем не так, как от поступка Роба.
- Я все ещё не хочу, чтобы он умер... отец.
Дотронулась до руки Нортона.
- Может быть, самого факта брака будет достаточно? С немедленным разводом после?
На Нильса она боялась смотреть. Нильс должен тоже ощущать себя сейчас униженным. Будет ли он вообще готов принять ее после этого?

[Роб Селвин]

Было понятно, почему Нортон оскорбился. Не было понятно, почему прилетело не ему в челюсть.
- Эй-эй, - запоздало среагировал, попытавшись встать между Нильсом и Нортоном на случай, если последний еще не закончил раздавать заклинания. - Он-то тут причем?
Хотя, вероятно, дело было в том, что друг тянул его? Он и Линдсей - они оба его тянули, как могли, в этой абсолютно безумной ситуации.
- Так и есть, - подтвердил. - Я здесь только потому, что мне надо спасти себя. В противном случае, я бы не стал просить руки вашей дочери.
Замолчал, глядя на Линдсей. Силенцио прилетело не в него, но доставать из себя слова стало как-то слишком трудно.
Отодвинулся и от Роули - на тот случай, если друг захочет ему врезать.
Перевел взгляд на деньги на столе, стиснул зубы и никуда не ушел, позволяя Линдсей выпрашивать у Нортона ему жизнь.

[Нильс Роули]

Силенцио ударило как раз вовремя.
То есть с точки зрения Нортона, вероятно, идеально. С точки зрения Нильса - отвратительно, потому что у него было как минимум три фразы, которые следовало сказать немедленно, громко и желательно прямо в лицо Селвину.
Вышел только беззвучный выдох.
Медленно повернул голову к Нортону. Посмотрел так, будто вежливо напоминал: это будет включено в список семейных обид. Потом тронул пальцами горло, убедился, что заклинание держится крепко, и зло усмехнулся одними губами.
Прекрасно. В комнате, где Роб Селвин только что решил окончательно себя похоронить, рот заткнули именно ему.
А потом Роб сказал это вслух. "Я здесь только потому, что мне надо спасти себя".
Перестал усмехаться. Он даже не двинулся сразу. Просто посмотрел на потрясенную Линдсей и этого хватило, чтобы желание врезать Селвину отложилось. Не отменилось, а именно отложилось. До более удобного момента, когда Лин не будет стоять рядом с таким лицом.
Деньги на столе звякнули слишком громко. И это вернуло Роули возможность соображать. Или, наоборот, отключило мозги окончательно? Потому что он в два шага преодолел расстояние до девушки, развернул ее к себе и коснулся губами ее губ. Мягко, не требовательно, без заявлений. Чтобы она поняла: эта блондинистая тварь между ними ничего не изменила.
А потом потянул к себе первый попавшийся лист, взял перо и крупно, почти зло вывел:
"Положите его под Напиток живой смерти. Сдохнуть не сдохнет, но и мешать не будет".

[Линдсей Нортон]

Клацнула зубами - настолько плотно сжались челюсти, когда Роб выдал... вот это.
Никогда в жизни Роб Селвин в здравом уме и твердой памяти так бы не сказал. Никогда он так не мыслил. Его будто подменили, а значит...
- Что ты несёшь, придурок? - выдохнула зло.
- Ты опять? Опять пытаешься самоубиться? Отец... ты видишь, что он делает? Он же врёт все! Нет у него никакой девушки и... Он специально говорит эти гадости, чтобы... чтобы я не захотела больше его спасать! Он освободить меня хочет - от всех своих обязательств, чтобы я не просто отказалась от него, но ещё и не страдала из-за этого. Чтобы думала, что он...
Договорить не получилось - рот ей заткнули.
И пока она обнимала Нильса за шею, судорожно цепляясь за него, как за последний оплот нормальности, последнюю надежду на нормальную свою жизнь, пока неловко отвечала на его поцелуй, отчаянно стесняясь присутствия отца, ей стало понятно:
Ничего не выйдет. Не будет у них никакой триады. Будет одно бесконечное мучение для всех участников.

[Роб Селвин]

Заставил себя посмотреть на Линдсей.
- Раз на то пошло, у тебя тоже нет права решать за меня - вру я или нет. И я не вру. Есть у меня девушка. И с хорошим происхождением, не то что...
И тоже не договорил, хотя ему рот и не затыкали. Но продолжать, когда Нильс и Линдсей вот так просто целовались, он не мог. Продолжать говорить или дышать. Это был уже второй момент, когда любой уважающий себя человек должен был развернуться и уйти. Но он не ушел. Что ж, если он смог проглотить пощечину от Нортона, не подавится и сейчас.

[Ричард Нортон]

Не сразу отреагировал на поцелуй - в конце-концов, целовали не его. Вот если бы его, он бы...
Но нет. Не от Роули!
Просто для реакции, как и для брошенногшо вовремя заклинания, нужно было выжидать. В этом кабинете он замечал всё: как Роули рванулся к Линдсей, как она вцепилась в него, как Селвин отодвинулся, будто ждал удара, и как затем всё-таки нашёл в себе силы добить. "С хорошим происхождением, не то что…"
- Достаточно.
Сказано было негромко, но в кабинет словно вплыли дементоры. Поднялся из-за стола. На Роули даже не посмотрел.
- Нильс, если вы сейчас отпустите мою дочь, я сочту это признаком редкого благоразумия. Если полезете бить Селвина — оставлю вас под силенцио до конца недели.
Потом перевёл взгляд на второго слизеринца. И вот теперь ярость была уже не ледяной, а вполне себе живой.
- Ещё одно слово о происхождении моей дочери, Селвин, и я забуду, что вы несовершеннолетний, умирающий и, возможно, сейчас не в своём уме.
Палочка оставалась в руке.
- Вы врёте.
И это был не вопрос, а утверждение.
- Причём врёте грубо, плохо и с единственной целью: сделать Лин достаточно больно, чтобы она сама отказалась вас спасать. Очень благородно. Очень по-селвински: сначала украсть у человека жизнь, потом назвать это свободой. Кажется, ваши родители промышляли тем же самым.
Открыл верхний ящик стола и достал маленький флакон.
- Веритасерум. Для тех, кто обходил стороной не только СНейпа, но и его предмет. Одна капля. И мы закончим этот фарс за несколько минут. И учтите, Селвин: вы можете отказаться. Тогда разговор о браке закрыт окончательно, а вашей жизнью займутся взрослые люди без участия Линдсей. Потому что я не позволю вам больше резать её сердце на куски ради собственного красивого самоубийства.
Короткий взгляд на дочь с молчаливой просьбой не вмешиваться сейчас.
- И прежде, чем вы решите, что это несправедливо: несправедливо было прийти к моей дочери за жизнью, а потом плюнуть ей в лицо, когда она всё ещё пыталась вам эту жизнь выпросить.
Нортон подвинул флакон через стол.
- Выбирайте, Селвин. Правда или дверь.

[Роб Селвин]

Мрачно глянул на Нортона. У него ведь почти получилось! Линдсей уже хотела развод сразу после брака, а еще немного - и вообще никакого брака бы не захотела. Но, нет, надо было Нортону влезть со своим зельем, будь он неладен! Какого вообще дементора!
Но несправедливого тут точно не было. Нортон имел полное право его послать, как только он переступил порог и еще даже не открыл рот. Чего уж тут.
Вслух этого, конечно, говорить было никак нельзя. Как и соглашаться на Веритасерум.
- Да идите вы, - процедил и отправился за дверь.

[Линдсей Нортон]

Наверное, слова Роба должны были и вправду очень больно ее ударить. И ударили бы - если бы она верила в то, что он это имеет в виду. Что действительно предпочел бы жениться на другой девушке, чье происхождение... больше подходило Селвинам.
Но она не верила, конечно. Она слишком хорошо и давно знала Роба, чтобы поверить в этот спектакль.
И отец тоже не поверил. И даже не это было главное - он не просто не поверил, он защитил ее. Из раза в раз этот человек, которого она опасалась, потом - откровенно боялась, потом - испытывала неприязнь, которого отказалась лечить, когда ему была нужна помощь, защищал ее и говорил вслух то, что ей хотелось бы сказать и самой.
Хотелось бы - но когда это говорил Нортон, было в сто раз лучше.
- Он не согласится, - пробормотала, когда на столе появился Веритасерум. Это тоже было уже понятно. Выбор между дверью и Веритасерумом не был выбором для Роба - и его решение не стало для Лин неожиданностью.
Поэтому она и была готова. Не нужно быть боевым магом, чтобы направить палочку в спину человеку, который делает самую большую и самую непоправимую глупость в своей жизни. Достаточно было вспомнить настройку, которой научил ее в свое время отец, и произнести:
- Stupefy!

[Ричард Нортон]

Ухмыльнулся и опустил палочку, с которой готово было соваться то же самое заклинание. Нужно быть очень наивным, чтобы предположить, что Селвину действительно здесь кто-то предлагал выбор!
- Горжусь, - коротко сообщил девушке. - Но запомни один важный момент: атаковать нужно либо того, кто еще не дошел до двери, либо того, кто ее уже открыл. А то дверная ручка плохо смотрится в глазнице или середине лба. Десять баллов Хаффлпаффу.
Сказал это почти буднично, как на занятии. Но улыбку не сдержал.
- И это, полагаю, окончательно отвечает на вопрос, хочет ли моя дочь, чтобы Селвин сейчас ушёл.
Подошёл к Робу, присел рядом, проверил пульс - чисто для порядка - и коротким инкарцеро зафиксировал его руки.
- Селвин выбрал дверь. Линдсей выбрала не отпускать его в этом состоянии. Учитывая, что он только что продемонстрировал явное намерение самоубиться, я считаю её выбор более разумным.
Капля упала Робу на язык. Дождался, пока чары подействуют, и снял эффект ступефая.
- Добро пожаловать обратно, мистер Селвин.
В голосе не было ни капли сочувствия. Отошёл на шаг, уступая место Лин.
- Первой спрашиваешь ты. Спрашивай прямо, задавай простые вопросы, которые предполагают однозначный ответ. Да, нет, имя, место, мотивы... И всё, что тебе самой нужно знать, прежде чем ты решишь, стоит ли за этого идиота бороться дальше.

[Линдсей Нортон]

На мгновение Лин испугалась - она же не выбила, на самом деле, Робу глаз? Нет, кажется, с ним все было в порядке.
Повинуясь внезапному порыву, рванулась вперед, быстро обняла Нортона и прошептала:
- Спасибо.
Не за баллы, конечно. Но это он и так поймет. Как же ей было иногда жаль теперь, что она не росла в своей собственной, нормальной семье! Где ее бы не унижали, не задвигали под плинтус, не указывали ей на ее место, а просто... любили бы. Ставили бы ее интересы на первое место.
И все это у нее отняли Селвины.
Отошла так, чтобы видеть глаза Роба. Сейчас, когда он был под Веритасерумом, когда она могла получить ответ на любой вопрос, почему-то ей было непонятно, с чего начать.
Даже удивительно, что еще недавно она отвергала эту идею, говоря с мадам Нортон! А теперь, вот, готова допрашивать бывшего брата даже глазом не моргнув.
- У тебя на самом деле есть другая девушка? - спросила, почти уверенная в ответе.
- Как ты относишься ко мне? А к Нильсу?

[Роб Селвин]

Успел удивиться, а потом рухнул на пол и пришел в себя уже с единственным желанием отвечать на вопросы.
- Нет. Я люблю тебя. Как к самому близкому другу.