Хранилище неугодных портретов

[Лайв Хогвартс]

Перегороженная дверью часть коридора. Дверь заперта.

[Толстый Монах]

Провел слизеринца по коридорам почти до самого выхода с факультетских территорий. Свернул к двери, которая выглядела обычной запертой дверью, наполовину погрузился в нее, осматривая помещение с другой стороны.
- Это здесь. Можешь ли ты пройти, я, к сожалению, не знаю. И бывал ли тут профессор Дамблдор... что ж, я этого не видел. Но он много лет провел в Хогвартсе - вряд ли тут остались места, где он не бывал.

[Чарльз Уильямс]

Покивал Монаху, соглашаясь. И прошёл за ним к двери. Забавно, что хранилище опасных портретов было всё на том же Хаффлпаффе. Такое себе ироничное совпадение: факультет, который всегда славился добротой и терпимостью, соседствовал с коллекцией портретов, от которых предпочёл избавиться весь замок.
Дёрнул за ручку. Заперто. Что ж, это было ожидаемо.
- Не думаю, что это какая-то проблема, - прокомментировал ситуацию с дверью.
Особенно, если эти двери запер директор какими-то детскими чарами, которыми обычно закрывал кабинет зельеварения. А в открывании дверей, которые запирал Снейп, у него опыт был.
Направил палочку на дверь, сосредоточился, прокрутил в голове нужную настройку, выполнил жест.
- Alohomora, - тихо произнёс.
Попытался открыть дверь. Получилось?

[Толстый Монах]

Слизеринец справился с дверью быстрее, чем он успел предложить сходить попросить ключи у завхоза.
- Да, вижу, не проблема, - прокомментировал немного растерянно.
Не стал влетать следом за студентом, оставшись на какое-то время у входа, чтобы убедиться - дальше его помощь не требуется, вероятно?

[Лайв Хогвартс]

Замок щелкнул и дверь открылась. За ней был темный коридор - факелов тут не было, а окна в безлунную ночь были бесполезны. Если прислушаться, можно различить сонное сопение портретов.

[Чарльз Уильямс]

Дверь поддалась, поэтому он смог зайти в помещение. На мгновение задержался на пороге, всматриваясь в темноту.
Не теряя концентрации, прокрутил в голове уже другую настройку.
- Lumos, - произнёс, взмахнув палочкой нужным образом.
И теперь, уже с хоть каким-то источником света, он шагнул в помещение. Прежде чем тревожить обитателей этого места, хотел понять, насколько увиденное похоже на тот странный коридор из сна. Были ли здесь такие же отвёрнутые портреты? Остались ли на рамах таблички с именами? И не найдётся ли среди них пустой рамы, которую он уже видел однажды...
На то, чтобы внимательно осмотреться по сторонам, потратил немного времени. И пока осматривался, заодно обратился к привидению.
- Большое спасибо вам, сэр Монах. Дальше... пожалуй, я попробую сам, - попрощался с Толстым Монахом. Даже не потому что ему не нужна была помощь с поисками. Просто доброму хаффлпаффскому привидению не следовало знать, какие методы добывания информации мог использовать слизеринец.
Дождался, пока привидение уйдёт само, и взглянул на портреты. Интересно, много ли их здесь? А заметил ли тусклое свечение люмоса хотя бы один из них?
- Доброе утро, дорогие портреты! Как ваши дела? - весело проговорил он. Скорее, просто чтобы разбудить изображения. В любом случае поспать те могут в любое другое время, а ждать до утра слизеринец не хотел.

[Лайв Хогвартс]

На кончике палочки появился источник света, и теперь Чарльзу видно, что перед ним узкий коридор с низким потолком, стены которого увешаны портретами. Изображенные на картинах люди не были отвернуты, как во сне слизеринца. На нескольких рамах таблички сохранились, на других можно было разобрать только часть букв. В дальнем конце коридора прислоненная к стене стояла пустая рама без холста.
После бодрого приветствия Чарльза несколько секунд ничего не происходило. Затем в ближайшей раме кто-то громко фыркнул. Нарисованный занавес на портрете слева дернулся, показался нос, затем один прищуренный глаз.
- Утро? - сухо переспросил мужской голос. - Юноша, если это утро, то я - девица из хора святого Мунго.
На соседнем портрете пожилая волшебница в потемневшем зелёном платье приподняла голову с рук. Её волосы были убраны под валлийский чепец, а по краю рамы тянулся нарисованный след дыма.
- Не кричи в коридоре, где имена спят тяжелее людей, - сказала она хрипловато. - Некоторые проснутся. Некоторые вспомнят.
Где-то дальше донеслось раздражённое:
- Если это очередная проверка Снейпа, передайте ему: я по-прежнему не признаю его юрисдикцию.
В глубине коридора раздался короткий кашель. Портрет молодого мужчины в старомодной мантии, с лицом красивым и неприятно неподвижным, открыл глаза.
- Как трогательно, - протянул он. - Ребёнок с зелёной подкладкой решил, что вежливость заменяет допуск.
Ещё на одной картине кто-то зашевелился - почти стёртый женский силуэт в покрывале.
- Кто приходит ночью, тот либо вор, либо кающийся, - произнесла она тихо. - Назови, кем из двух ты желаешь быть записан.

[Чарльз Уильямс]

Коридор мало напоминал тот, в котором он оказался во сне. Наверное, не нужно было рассчитывать на то, что всё будет так легко.
Несколько секунд молча переводил взгляд с одного портрета на другой.
Лёгкая усмешка мелькнула на лице после замечания про утро.
- Что ж... справедливо. Но вы ведь уже достаточно давно сидите взаперти, поэтому какая разница утро сейчас или не утро?
Посмотрел на портрет женщины. Какие же они тут все грубые!
- Ну и пусть просыпаются и вспоминают. Возможно, это их последний раз, когда они могут проснуться вообще?
Кивнул то ли сам себе, то ли тому раздражительному портрету.
- Безусловно, это ваше право. Можете признавать директора, можете не признавать. Не знаю, поможет ли это вам...
Следующий язвительный комментарий оставил пока что без внимания. Ответил только женскому портрету.
- А почему я должен выбирать только между двумя вариантами? Их ведь куда больше.
Не торопясь прошёлся вдоль стены, рассматривая портреты так, словно пытался запомнить каждого.
- Профессор Снейп говорит о том, что пора наконец избавиться от всего, что давно утратило пользу. Старые вещи. Старые комнаты. Старые портреты...
Ненадолго замолчал.
- Ведь идея убрать отсюда несколько десятков портретов кажется куда проще, чем держать запертую комнату ради тех, к кому годами никто не приходит.
И вот только теперь перевёл взгляд на молодого мужчину, заговорившего про допуск.
- Поэтому можете считать, что допуск у меня довольно простой. Я пришёл понять, есть ли вообще смысл убеждать директора оставить всё как есть. Если окажется, что здесь собраны лишь озлобленные портреты, которым нечего сказать, кроме колкостей... пожалуй, спорить будет не о чем, и придётся выполнить достаточно простое поручение директора...
Портреты же понимают на что слизеринец намекает?
- Но я пока думаю прав ли директор или нет. Скажите... почему именно вы оказались здесь? И что значит быть «неправыми и неугодными» для Хогвартса? Вас же именно такими и считают, не так ли?

[Лайв Хогвартс]

В коридоре повисла тишина.
- Угроза, — произнёс мужчина, скрывавшийся за занавесом, и вышел в центр своего полотна. Он оказался худым стариком в тёмной мантии с высоким воротником. - Записано. Формулировка неуклюжая, исполнение ученическое, намерение очевидное.
Волшебница в зелёном платье медленно повернула к нему голову.
- Не записывай мальчика раньше времени, Эдвин. У детей есть привычка становиться хуже.
Молодой юноша поправил:
- О, он не угрожает. Он торгуется тем, чего не имеет. Это почти по-семейному.
Дальше по коридору кто-то рассмеялся.
- Снейп решил чистить школу? Как мило. В последний раз, когда директора начинали чистить школу, кто-то обязательно оказывался в подземельях, кто-то - на костре, а кто-то - в Совете попечителей.
Стёртая дама подняла руку и произнесла назидательно:
- Неугодными называют тех, кого нельзя повесить в парадном зале. Неправыми - тех, чья ошибка пережила их обвинителей.
Старик постучал костяшками пальцев по внутреннему краю своей рамы, привлекая внимание. Представился:
- Сэр Эдвин Блэкхолл. Исполняющий обязанности директора. Смещён. Портрет удалён из общего собрания за отказ признать право Министерства допрашивать учеников без присутствия преподавателя.
- И за то, что троих всё-таки отдал, — негромко добавила его валлийская соседка.
Блэкхолл повернул к ней голову, возражая:
- Двое выжили.
- Вот потому ты и здесь, - парировала леди.
На несколько рам дальше проснулась маленькая фигурка в сером камзоле. Мальчик лет двенадцати сидел на подоконнике внутри своей картины и болтал ногами.
- А я вообще не директор, - сообщил он. - Меня повесили сюда по ошибке. Потом решили, что ошибка достаточно старая, чтобы стать традицией.
- Молчать, Криспин, — одновременно шикнули на него три портрета.
Мальчик показал им язык и спрятался за нарисованной шторой.
Еще одна дама подала голос:
- Меня сочли неугодной, потому что я лечила тех, кого приказали считать проклятыми. Неправой - потому что трое из них потом укусили своих сторожей. Хогвартс любит милосердие, когда оно не пачкает ковры.
Молодой красивый мужчина лениво поправил манжету и тоже назвался:
- Каспар Нотт Младший. Не директор, не преподаватель, не герой, слава Мерлину. Попечитель. Мой портрет спрятали здесь после того, как я предложил закрыть школу на семь лет и принимать только детей из семей, способных оплатить собственную безопасность. Увы, в Хогвартсе всегда путали бедность с нравственным превосходством.
Дама, напоминавшая аббатису, тоже подключилась:
- Ты спрашиваешь, что значит быть неугодным. Это значит, что кто-то не смог решить, следует ли тебя помнить с благодарностью или с отвращением.
- Это значит, - присоединился старик Блэкхолл, - что твоё имя мешает красивой версии событий.
- Это значит, - добавила дама в зеленом, - что однажды ты сделал что-то нужное неправильным способом.
- Или что-то неправильное с безупречными манерами, - прибавил Нотт.

[Чарльз Уильямс]

Небольшая слизеринская манипуляция сработала отлично - портреты оживились. Хотя был и один минус. Нарисованные люди начали так много болтать, что он не успевал за ними.
- Ой, да ради Салазара, записывайте что угодно, если вас это успокоит.
А вот молодому нахалу, который позволил себе отпустить очередной язвительный комментарий, достался примерно такой же ответ.
- Если вы действительно считаете, что вам ничего не угрожает, то так уж и быть, я позволю вам выбрать способ, которым я вас уничтожу. Могу порубать на кусочки, могу превратить в пыль, могу сжечь. Много есть вариантов проверить, не угрожаю ли я вам, правда?
Ответил смеющемуся портрету.
- Перевешивать вас уже некуда, поэтому в вашем случае рассматривается вариант с уничтожением.
Дальше замолчал, слушая рассказы обитателей портретов. Вот надо же! Стоило лишь немного задеть их за живое - и оказалось, что за каждой рамой скрывалась целая история. И далеко не такая однозначная, как можно было подумать, просто услышав слово «неугодный». Вот только портреты, видимо, и сами не понимали, почему их перевесили.
- То, что вы рассказываете, это всё события, до которых мистеру Снейпу дела нет. Насколько мне известно, именно он занимался вашей изоляцией?
Вздохнул, объясняя.
- Пока что я услышал только то, что вы признали какие-то свои мелкие ошибки из давнего прошлого, о которых нынешний директор, вероятно, даже не в курсе. Да и вы сами верите в то, что говорите? Отказ признавать право Министерства энное количество лет назад, лечение особо больных когда-то очень давно и собственный взгляд на критерии отбора учеников в школу? Вы серьёзно? Долгое время вы себе спокойно висели с остальными портретами в замке, а теперь про ваши давние ошибки вспомнили и перевесили сюда?
Выдержал паузу, давая немного времени портретам самим осознать, что то, что они сказали, совершенно не логично.
- Мне известно, что ваши ошибки были совершены совсем в другой период времени. Уже будучи портретами кто-то из вас обижал учеников, кто-то - давал плохие советы, подталкивая учеников к опасным поступкам. Вот за это вас и отправили сюда с клеймом "скверные портреты", которые пришлось изолировать от остальных.
Но он всё-таки сюда пришёл не воспитательную работу с портретам проводить, а немного по другой причине. Поэтому следовало аккуратно "съехать" с темы.
- Но, признаюсь, вы оказались гораздо интереснее, чем я ожидал. И, возможно, именно поэтому мне хочется понять вашу историю до конца и помочь вам. Скажите... вы ведь провели в Хогвартсе много лет. Неужели за это время профессор Дамблдор ни разу не общался ни с кем из вас? Я слышал, что он был человеком, который предпочитал выслушать, дать совет.

[Лайв Хогвартс]

В дальнем углу кто-то тихо присвистнул и прокомментировал:
- Слизеринец.
- Слизеринец, но без должного чувства меры, - поправил другой голос.
- Варварство всегда так освежает, когда оно не притворяется реформой, - заметил Нотт. - Впрочем, если дойдёт до выбора, я предпочту огонь. Резать хороший холст – это эстетическое преступление.
Нарисованная дама тоже сочла нужны сообщить:
- Не путай изгнание с причиной изгнания, зелёный мальчик. Старые грехи редко сами ходят по коридорам. Их несут те, кому удобно.
- Снейп не первый, кто нас запер! Он только поставил новый замок на старую дверь! – выкрикнул кто-то.
- И новый список, - добавила аббатиса.
Мальчик Криспин выглянул из-за нарисованной шторы.
- А меня изолировали за совет третьекурснику спрыгнуть с лестницы, - с готовностью поделился. – Но это был отличный совет. Он почти долетел.
- Он сломал обе ноги, - произнесла дама в зеленом.
- Зато узнал, что не умеет летать, - хмыкнул мальчик.
Блэкхолл повернулся к слизеринцу.
- Да, некоторые давали дурные советы. Некоторые лгали. Некоторые учили детей обходить запреты, наложенные взрослыми. После этого нас назвали скверными.
- Некоторых даже справедливо, - отметила аббатиса.
- Некоторых удобно, - добавил Нотт.
А когда прозвучало имя Дамблдора, портреты на минуту затихли.
Первым заговорил Блэкхолл:
- Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, - произнёс он таким тоном, будто зачитывал обвинительное заключение. – Приходил, да.
- Не ко всем, - уточнила аббатиса.
- К тем, кто умел молчать, - добавила дама в зеленом.
Нотт усмехнулся.
- И к тем, кто умел говорить достаточно неприятные вещи, чтобы он счёл их мудростью.
- Он приходил после огня, - произнесла валлийская дама. - Не сразу. Сначала в коридоре пахло гарью. Потом мокрым деревом.
- Он говорил с тобой, - обратился к ней Блэкхолл.
- Он говорил при мне, - поправила валлийка. - Он спрашивал не о Камне.
Блэкхолл резко повернул голову.
- Этого не было в протоколе.
- В протоколе многого нет, Эдвин.
Нотт удобно устроился в нарисованном кресле, провёл пальцами по подлокотнику.
- Дамблдор был утомительно вежлив.

[Чарльз Уильямс]

Одобрительно кивнул Нотту.
- Я обязательно учту ваш выбор, - прокомментировал выбор портрета. Не знал, правда, понимал ли Нотт, что эстетичнее портрет не станет, если его сжечь. Но это были не его проблемы.
Переключил внимание на остальных, позволяя портретам перебивать друг друга.
Удивительно. Ещё несколько минут назад эти люди были готовы лишь обмениваться колкостями, а теперь сами наперебой дополняли рассказы друг друга. Стоило лишь слегка задеть их самолюбие, и оказалось, что каждый хотел оставить за собой последнее слово. Да, некоторых действительно убрали отсюда за дурное влияние на учеников. Но за каждой рамой скрывалась история куда длиннее той пары строк, которой обычно хватало, чтобы повесить на человека ярлык.
Лишь когда прозвучало имя Дамблдора, слизеринец невольно перестал следить за перепалкой.
Гарь и мокрое дерево. Точно такой же запах сопровождал пустую раму в его странном сне. Совпадение? Вряд ли.
А затем последовала ещё одна фраза про какой-то камень. И тут он нахмурился.
- Постойте.
Поднял ладонь, пытаясь прервать сразу нескольких говоривших.
- Вы сейчас сказали одну очень странную вещь.
Посмотрел на валлийскую даму.
- Вы специально подчеркнули, что профессор Дамблдор спрашивал... не о Камне. Значит... кто-то ожидал, что он придёт именно за этим? И о каком Камне вообще идёт речь, если не секрет?
Перевёл взгляд на Блэкхолла.
- А вы ответили, что этого не было в протоколе. То есть какой-то разговор всё-таки был записан?
Несколько секунд внимательно смотрел то на одного, то на другого, стараясь не упустить ни малейшей реакции.
- Мне кажется, вы сейчас спорите вовсе не о том, приходил ли сюда профессор Дамблдор. Вы спорите о том, зачем именно он приходил.
И почему-то именно этот вопрос портреты обсуждали гораздо осторожнее, чем всё остальное. Подозрительно осторожно.
- И позвольте узнать, когда был тот пожар? Почему он произошёл? И что такого произошло после того пожара? Последствия пожара я видел. Некоторые книги в библиотеке сгорели. Кажется, портрет Полной Дамы тоже сгорел. Но я не придавал этим событиям особого значения.
Выдержал паузу, давая себе немного времени аккуратно сформулировать следующий вопрос.
- Да, и почему вы решили напомнить именно о Камне, если, по вашим словам, профессор пришёл сюда совсем не из-за него?

[Лайв Хогвартс]

- Какой прелестный набор вопросов, - оценил Нотт. - Слишком много для ученика, слишком мало для следователя.
Дама в валлийском наряде посмотрела куда-то мимо слизеринца – туда, где стояла пустая рама.
- Камень, - сказала она медленно, - это слово, которое здесь не произносят первым. Потому что первое слово всегда принадлежит мёртвым.
Блэкхолл постучал по своей раме.
- Разговор не был записан полностью.
Валлийка продолжила:
- Он спросил, может ли Хогвартс спрятать одну вещь. От него самого.
Мальчик Криспин высунулся из-за шторы почти до пояса.
- Но это же глупо! Если он сам спрятал, он сам и найдёт.
- Нет, если замок решит, что нашедший уже не тот, кто прятал, - пояснил Блэкхолл.
Вопрос о пожаре снова заставил портреты умолкнуть секунд на десять.
- Дерево горело на Гриффиндоре. Холсты горели в переходах. Некоторые книги в библиотеке обуглились. Несколько лестниц потом неделю вели не туда, куда должны были, - сообщила валлийка.
Нотт лениво поправил манжету.
- И все из-за Дамблдора. Или того, что осталось от Дамблдора после его чудесного чаепития с одной и той же минутой. Он вышел из времени не совсем в том виде, в каком туда вошёл.
Блэкхолл озвучил свою версию:
- Великая магическая нестабильность. Попытка уничтожения части замка. Последующая локализация огня.
- Вот видите? - прокомментировал Нотт. – Только Эдвин может назвать безумие «локализацией».
Аббатиса возразила:
- Мы не напомнили о Камне. Ты услышал то, что хотел.
Нотт улыбнулся:
- Что, согласитесь, уже характеризует вас лучше, чем ваши угрозы поджога.
Из глубины коридора донёсся ещё один голос - старый, скрипучий, до сих пор молчавший. Портрет был завешен серой тканью, но под ней проступали очертания высокой шляпы.
- Он не пришёл за Камнем, потому что Камня здесь не было. Он пришёл оставить след для того, кто однажды спросит о Камне.

[Чарльз Уильямс]

Проигнорировал слова Нотта. Было очевидно, что тот специально ронял слова, чтобы его спровоцировать. Вот только непонятно было зачем. Портрет так хотел на костёр? Вероятно, Нотт решил примерить на себя роль ведьмы Венделины Странной, которая обожала гореть на костре. Вот только та после сорока семи сожжений так и не сгорела, а Нотт сгорит и с первого раза. Но, кажется, портрет этого не понимал.
Чем больше он узнавал, тем меньше всё это походило на обычный тайник. Если слова портретов были правдой, то Дамблдор не пытался скрыть вещь от других. Он пытался сделать так, чтобы однажды её не смог найти... он сам. Или, по крайней мере, тот человек, которым мог стать позже? Мысль была настолько странной, что в первое мгновение казалась бессмыслицей. Впрочем, как и всё то, что говорили нарисованные люди. Какой-то пожар, связанный с Дамблдором. Какая-то путаница во времени. И каким образом всё это было связано между собой?
Однако предпочёл не задавать этот вопрос портретам. Он уже понял, что те любят отвечать на не тот вопрос, который им задали.
- Почему вы решили, что я хотел услышать о Камне? - возразил аббатисе. - Я услышал ровно то, что вы сказали, - развёл руками.
Прошёл вглубь комнаты на голос ещё одного портрета. Снял с него ткань. Так, вероятно, портрету должно было быть намного приятнее вести диалог?
- Если это был только след... то куда он должен вести? И что представляет собой этот "след"? - тихонько уточнил между делом у старика в шляпе.
Окинул взглядом пустую раму, на которую смотрела валлийка. В его сне был ещё пустой холст.
- У этой рамы когда-то был холст? - задал нейтральный вопрос уже обычным голосом, чтобы портреты не начали думать, что он тут с ними только Дамблдора пришёл пообсуждать.
И вернулся назад к нарисованным людям, с которыми беседовал вначале.
- Ну что, вы готовы к исполнению приказа директора? Нотт уже давно готов - он даже способ уничтожения для себя выбрал, - весело проговорил, потянувшись к портрету нахала, снимая его со стены.
Раму с холстом поставил на пол. И даже набросил на него сверху ткань, снятую с другого портрета. Любопытно, как теперь будет реагировать язвительный портрет.

[Лайв Хогвартс]

Вместо замолчавшей аббатисы ответила валлийская дама:
- Ты услышал слово и ухватился за него. Как всякий, кто уже нёс это слово внутри прежде, чем оно прозвучало снаружи.
Под тканью обнаружился почти выцветший портрет старика в высокой шляпе. Он несколько раз моргнул, как тот, кто слишком долго был вынужден смотреть в темноту.
- Благодарю, - сказал он. - Ткань была оставлена не ради моего удобства. А след должен вести не «куда». Это любимая ошибка живых. Все хотят место – башню, тайник, ящик. След должен вести к вопросу.
Аббатиса подняла руку в предостерегающем жесте, но старик не обратил на нее внимания, продолжая:
- След - это не вещь, которую можно положить в карман. Это условие.
На вопрос о пустой раме ответила валлийка:
- Был.
- Не был, - не согласился с ней Блэкхолл.
- Был предназначен, - поправила обоих Аббатиса.
А когда Чарльз взялся за портрет Нотта, тот произнес возмущенно:
- Вот мы и добрались до физического аргумента! Как утончённо. Как современно. Как, без сомнения, одобрено попечительским советом… Только не ставьте меня лицом к полу. У этой беседы и так проблемы с достоинством.
Другие портреты тоже отреагировали:
- Он правда снял Нотта! - восторженно присвистнул мальчик Криспин.
- Верни его обратно, - сухо потребовал Блэкхолл.- Портрет, снятый с закреплённого места без надлежащего распоряжения директора, не считается перемещенным. Он считается украденным.
Старик в высокой шляпе постучал пальцем по краю своей рамы:
- Директор, который действительно приказывает уничтожить память, обычно присылает не ученика с Lumos. Он присылает молоток, приказ и свидетеля.
Нотт из-под ткани мягко добавил:
- Так что же вы здесь исполняете, юноша? Чужую волю или собственную маленькую пьесу?

[Чарльз Уильямс]

Слова валлийской дамы заставили его едва заметно усмехнуться.
- Возможно, - спокойно согласился он. - Только вы сейчас сделали ровно то же самое. Услышали слово "Камень", и решили, что я пришёл именно за ним. А ведь до этой минуты я вообще не знал ни о каком камне.
Не стал развивать эту мысль. В конце концов, спорить с портретами о том, кто из них лучше умеет делать поспешные выводы, было занятием совершенно бесполезным.
Старика в высокой шляпе выслушал гораздо внимательнее. И только кивнул ему, не найдя нужных слов.
Каждое новое объяснение звучало ещё менее понятно, чем предыдущее. И вместе с тем... почему-то казалось честнее. Он ведь действительно всё это время пытался найти дверь, комнату или тайник. Что угодно, лишь бы это можно было открыть заклинанием. А выходило, что никакого тайника, возможно, вообще не существовало. Или, по крайней мере, искать следовало совсем не его.
- А что должно было оказаться в этой раме? - уточнил у спорящих как раз об этом портретах.
Нотт тем временем так и остался стоять на полу, заботливо укрытый тканью. Правда, тот что-то там болтал, но то всё пролетело мимо ушей слизеринца.
- Тебе тоже он не нравится, правда? - уточнил у ребёнка. Ну не может же такого быть, что этот нахал только ему язвил!
Хмыкнул, пояснив Блэкхоллу.
- Наличие бумажки ничего не изменит. Да и вы сейчас не в том положении, чтобы требовать что-то.
Нахмурился.
- Не слишком ли много? Никто не позаботился о том, чтобы в этом помещении хотя бы освещение какое-нибудь было, что вынуждает меня использовать световые чары. А вы тут требуете...
Не закончив возмущаться, бросил короткий взгляд на Нотта.
- Как видите, сценария в руках у меня нет. Как, впрочем, и у вас. Вы пока подумайте над своим положением. Иногда полезно посмотреть на мир с другого ракурса.
Вздохнул, переведя взгляд на остальных.
- Знаете... меня всё время не покидает ощущение, что в этой истории не хватает одной очень важной части.
На несколько секунд замолчал, пытаясь собрать всё услышанное воедино.
- Вы говорите о том, что профессор Дамблдор хотел что-то спрятать. Что он хотел сделать это так, чтобы однажды не смог найти сам. Но я не могу понять его логику. Почему он пришёл именно сюда? Почему именно среди вас? Среди портретов, которых Хогвартс предпочёл убрать подальше от остальных.

[Лайв Хогвартс]

- Лицо, - ответила валлийка на вопрос о содержимом рамы.
- Должность, - поправила ее Аббатиса.
Криспин охотно сообщил про Нотта:
- Он всем не нравится. Просто некоторым он полезен, поэтому они делают вид, что это не так.
А когда Чарльз заговорил о том, что в истории не хватает важной части, портреты переглянулась. Старик в высокой шляпе ответил первым:
- Почему именно здесь? Потому что здесь не спрашивают, кем человек хотел казаться. Здесь спрашивают, что от него осталось. Дамблдор мог спрятать что-то в директорском кабинете – и там бы его нашел тот, кто ищет власть. А мог спрятать в библиотеке - там его нашли бы те, кто ищет знание.
Из-под ткани Нотт произнёс:
- А здесь его найдёт тот, кто достаточно невоспитан, чтобы будить покойников, угрожать холстам и всё равно продолжать задавать вопросы.
- Но портреты не покойники, - возразил ему Криспин.
- В твоём случае это особенно прискорбно, дорогой ребенок, - отчеканил Нотт.
Где-то в глубине коридора раздался негромкий смешок. Молчавший до этого портрет в узкой нише легко было принять за пустой пейзаж. Но вот в темноте зашевелился силуэт мужчины в дорожном сюртуке.
- Разве невоспитан? - мягко спросил он.
Блэкхолл поджал губы.
- Руквуд.
- Эдвин, - мужчина ответил лёгким поклоном.
Валлийская дама неодобрительно качнула головой
- Вот уж кто любит отвечать красиво.
- Это лучше, чем отвечать бесполезно, - заметил Руквуд.
И продолжил, обращаясь уже к Чарльзу:
- Вы совершенно правильно заметили, что в истории не хватает части. Не хватает причины, по которой человек вроде Дамблдора пошел не к тем, кто его любил, и не к тем, кто ему верил. А сюда.
Руквуд перевёл взгляд на пустую раму в конце коридора.
- Значит, ему нужны были свидетели, которых нельзя было обвинить в преданности. Этот коридор - не хранилище скверных портретов, мистер Чарльз. Это место для тех версий истории, которые нельзя вывесить в хорошем обществе. Дамблдор пришел сюда потому, что хотел оставить не доказательство своей правоты. А нечто, что могло быть найдено только через признание его неправоты.

[Чарльз Уильямс]

Забавно, что портреты сами не могли определиться насчёт рамы. Но вот то, что она играла важную роль во всей этой истории, было очевидно.
- Да и вот что-то я не увидел, чтобы много портретов стали на его защиту, так что для большинства он таки бесполезен, - ответил ребёнку. - Поэтому, мистер Нотт, это повод задуматься, - перевёл взгляд на портрет, укрытый тканью.
Нахмурился, наблюдая за странной реакцией портретов. По их переглядыванием можно было понять, что в сговоре они тут все. Вот только как можно было догадаться, что именно они скрывают, чтобы задать правильный вопрос?
- В вашем случае это более прискорбно, мистер Нотт, - встал на сторону ребёнка, который не нашёл нужных слов, чтобы ответить нахалу в силу своего возраста, вероятно.
Обернулся на новый голос. Удивительно было видеть новых нарисованных людей, учитывая сколько времени он уже торчит в этой тёмной комнате. Интересно, сколько ещё портретов он не заметил?
- Любопытно, - задумчиво произнёс он. - И, признаюсь, понять эту историю и стать её частью намного увлекательнее, чем выполнять никому не нужное поручение директора, - сказал так, будто изначально не шёл в хранилище разгадывать никакую загадку, и вот только сейчас зажёгся интересом к этой истории.
Его догадку про то, что портреты всё-таки что-то скрывали, подтвердил Руквуд. Но вот только у слизеринца не было сейчас того "пароля", который дал бы ему возможность сдвинуться с места. Тот голос из его сна тоже говорил об ошибке, но, похоже, тот имел в виду не ошибку слизеринца, а ошибку Дамблдора. И вот сейчас у него была возможность как раз об этом и спросить.
- Если профессор Дамблдор действительно хотел, чтобы найдено было не доказательство его правоты... значит, тот, кто ищет, сначала должен отказаться от мысли, что Дамблдор всегда был прав.
Эта мысль казалась почти кощунственной. Для большинства волшебников Альбус Дамблдор давно превратился в легенду. Легенды не ошибаются. По крайней мере, так принято считать.
- Но я не знал его лично, - спокойно продолжил он. - Поэтому мне легче признать, что он мог ошибаться. Вопрос только...
Посмотрел сначала на пустую раму, затем снова на портреты.
- Какую именно свою ошибку профессор Дамблдор хотел оставить после себя? Не ту, в которой его обвиняли другие. А ту, которую он признал сам.

[Лайв Хогвартс]

- Какое великодушие, - негромко произнес Нотт из-под ткани. - Меня поставили на пол, накрыли тряпкой и предложили философию.
Зато мальчик Криспин довольно хмыкнул:
- А мне нравится этот ракурс.
- Тебе многое нравится, пока оно происходит не с тобой, - ответил ему Нотт.
Потом портреты снова притихли, не мешая слизеринцу рассуждать вслух.
- Наконец-то вопрос поставлен почти правильно, - отметил Блэкхолл. - Факты известны. Период временной ловушки. Последующее повреждение рассудка. Угроза школе. Пожар.
Руквуд улыбнулся Чарльзу.
- Видите, как они осторожны?
- А ты сам назови! – выкрикнул ему Криспин.
Руквуд повернул к нарисованному мальчику голову.
- Я не хочу лишать юного джентльмена удовольствия сделать вывод самому.
- А если он скажет неправильно? – уточнил почти шепотом Криспин.
Нотт из-под ткани ответил:
- Тогда мы продолжим этот занимательный вечер.

[Чарльз Уильямс]

- Вы очень... наблюдательны, - отметил внимательность портрета. И даже показал Нотту большой палец вверх, но, вспомнив, что портрет укрыт тканью и ничего не видит, поспешно убрал жест.
- И, надеюсь, философия пойдёт вам на пользу, и вы сделаете какие-то выводы. Чисто для себя.
Потому что без рефлексии его урок будет бесполезен. Но тратить много времени на внеплановый воспитательный момент не хотел, поэтому перевёл внимание на остальных.
- Нет, - возразил Блэкхоллу. - Временная ловушка, повреждение рассудка, пожар - это последствия. Вы специально перечисляете их как симптомы, а не как саму ошибку.
Но ошибку должны были назвать не портреты, а он сам. В этом и была суть?
- Я могу постараться сделать выводы из услышанного, конечно, - кивнул Руквуду.
Несколько секунд просто молчал, но затем собрался с мыслями.
- Насколько я понял, профессор Дамблдор вмешался во что-то, связанное со временем. И последствия оказались настолько серьёзными, что пострадал не только Хогвартс - пострадал он сам. Тогда становится понятно, почему профессор хотел спрятать вещь именно от себя. Он боялся не чужих рук, а того, кем мог стать после произошедшего. Значит, его ошибка заключалась в том, что он решил, что сможет справиться со временем и сохранить при этом себя. А в действительности он переоценил свои возможности. Решил, что сможет управлять тем, что изменит его самого.
Посмотрел вначале на Руквуда, а потом на Блэкхолла.
- Я близок?
Сделал несколько шагов по коридору. Свет от палочки дрогнул на пустой раме.
- Возможно, поэтому и рама пустая. Она была предназначена именно для портрета профессора Дамблдора? Но если после случившегося профессор Дамблдор сам перестал быть уверен, имеет ли он право оставаться тем человеком... тогда неудивительно, что эта рама так и осталась пустой.