Гостиная Хаффлпаффа

[Лайв Хогвартс]

На журнальном столике лежит экземпляр тоненькой брошюры "Хаффлпафф в вопросах и ответах".
Портал в прошлое

[Цицерон]

Старшие дети из гостиной вышли, так что когда появился, застал мальчика-неофита одного, читающим. Что ж, бывает и так.
- Здравствуй, дитя, - обозначил свое присутствие. - Сегодня в Доме очень тихо.
Повел ухом, сел на ковер и внимательно посмотрел на ребенка.
- Ты пришел, чтобы узнать о Хаффлпаффе?

[Тимеус Кеттлберн]

Как раз дочитывал последний пункт, по выбор, про отказывать или не отказывать себе в удовольствии приобретать новый опыт и знания.
Обернулся. Ого! Словил внутренний восторг. Но показывать его в полной мере не стал, еще не определился – относить ли Хранителя к авторитетным взрослым, перед которыми нужно иметь вид почтительно – унылый, или же…это другое.
Выразил свое почтение в уважительном кивке:
- Здравствуйте, Хранитель Дома Хаффлпафф, - отложил брошюру на стол.
Подтвердил:
- Да, я знакомлюсь с Факультетами. Меня зовут Тимеус Кеттлберн. Тим. – приветственно кивнул, - Для меня честь, что вы пришли со мной поговорить.
И…уселся по-турецки на кавер, напротив Барсука. Было бы слишком странно беседовать с Хранителем свысока. Спросил, не удержался:
- Вы правда живой? Не порождение магии, а действительно живое существо?

[Цицерон]

Пояснил:
- Я магическая сущность, Тим. Я могу воплощаться в этом теле, но не всегда имею такую форму. Полагаю, это не то же самое, что быть барсуком или человеком. И в то же время, у нас много общего.
Шевельнул другим ухом, припоминая что-то свое.
- Много зим назад я был барсуком. Совершенно таким, какого можно было назвать живым. Часть этого прошлого - во мне и сейчас.
Посмотрел на брошюру, которую перед этим изучал мальчик.
- Я прервал тебя? Если чтение привело тебя к каким-то вопросам, ты можешь спросить меня, - предложил.

[Тимеус Кеттлберн]

Нет, очень быстро уловил. что не может быть уныло – благоговейном, когда тут такое разворачивается! Осторожно поинтересовался, превращаясь в одно большое ухо:
- А ты помнишь тот момент, который стоит между тобой тем и тем, каким ты стал после? Помнишь момент того волшебства? Какой была Хельга Хаффпафф и почему она решила так преобразовать твою жизнь?
Мотнул головой:
- Нет, я уже закончил читать. Но вопросы да, у меня есть.
Вздохнул:
- Там написано много про морально – этическое. Про добрые поступки, - сделал акцент на слове, - и так далее. Но морально – этическое – придумали люди. Должно быть что-то ,что глубже поступков и слова «надо» быть добрым.
Вот про добро: кто решил, что это добро, а что – зло? Я иду совершать, как мне говорят, добро, а по сути - его «причиняю». Или упиваюсь своей хорошестью, ах какой я молодец, совершаю, как мне кажется доброе поступки, демонстрирую их, отрабатываю … а эти поступки, по своей сути могут оказаться простым лицемерием и угодливостью. Не худший ли враг любви – лицемерие? Не подвержен ли лицемерию тот ,кто добро, милосердие, честность одевает на себя как личину? Для меня как будто упражняться в этически правильных поступках это как тренироваться надевать такую личину.
Вот, например, некий отец ломает свою розгу о ребенка, справедливо наказывая его за проступок, считая, согласно традиции, свое действие добром, морально-этическим, необходимым, и в этот момент может совершиться несколько моментов: ребенок может усвоить покорность, этические нормы, но при этом, возможно, если он слаб, потеряет часть своей души, отвечающую за доверие. Что здесь будет добром, а что – злом? Для общества покорный человек – добро. Для самоценности … вряд ли сломанный, выправленный человек способен к любви к себе и другим. И вряд ли он будет по- настоящему в другом видеть человеческое достоинство. Одна из сторон выученного милосердия – это насилие. В одной маггловской стране решили, что стоит отменить систему традиционного наказания, типа связки Преступление – Азкабан, а ввели перевоспитание. Что надо приставлять к провинившемуся наставников, воспитателей, и воздействовать, воспитывать…перевоспитывать. Говорят ,что лучше отсидеть в Азкабане и остаться собой, чем пройти через такое вот обучение добру.
Остановил себя, пояснил:
- Хранитель, я понимаю Хаффлпафф и его «любовь и справедливость» как то, что вместе и сообща говорит о самоценности себя и того, кто перед тобой. О чувстве собственного достоинства, без которого невозможно признать достоинство другого. И, наверное, без этого нельзя любить, если у тебя все плохо с самоценностью. И как будто бы вот этому учит Хаффлпафф.
Вздохнул, почесал затылок:
- И вот почему-то не получается у меня соединить: внешнюю сторону упражнений в добре добрых поступках и нутро, для которого внешние упражнения как будто про лицемерие и угодливость. Помоги мне разобраться, - попросил.

[Элизабет Джонс]

Дверь вывела из коридора в какую-то очень уютную гостиную, которая оказалась не пуста.
- Добрый день,- подала голос, наблюдая странную картину.
Мальчик и барсук. И барсук, кажется, говорил? Она точно.. Точно в порядке? Если она действительно в норме, то это магия, получается. Нет, она, конечно, некоторое время наблюдала за летающими лентами и отец показывал несколько фокусов, но говорящий барсук...
Замялась на месте, не решаясь идти дальше. Не помешает ли? Тут вроде как разговор и, возможно, серьезный.

[Цицерон]

Подтвердил, кивнув:
- Помню, дитя. Хоть я тогда и был довольно старым барсуком, чья память уже не была такой острой, как в юности. А Хельга… Видишь ли, и как барсук, и как Хранитель я воспринимал ее не совсем так, как привыкли вы, люди. Для меня она в первую очередь - запахи и магия. Но если ориентироваться на человеческое восприятие, то я могу сказать, что Хельга была добра, мудра и справедлива. Думаю, так мог бы сказать человек, хорошо ее знавший. Как и я, она готовилась подвести черту под своей жизнью. Поэтому, когда мой путь лесного барсука закончился, она решила создать магическую сущность, которая могла бы хранить ее мысли и идеи много веков после того, как не стало ее самой.
А затем внимательно слушал мальчика, не перебивая, чуть склонив морду в бок. И, само собой, заметил, что в комнате появился еще один ребенок.
- Мне очень нравится твоя вдумчивость, Тим, - произнес серьезно, когда мальчик закончил. – Редкое и очень приятное качество. Но, кажется, к нам присоединились?
Повернул морду к девочке.
- Здравствуй, дитя. Не бойся – я Хранитель Дома Хаффлпафф. Магическая сущность, хранящая знания об этом Доме. Присоединишься к нам с Тимом? Мы говорим о …
Посмотрел на мальчика.
- О том, что путь студента Дома Хаффлпафф - это дорога из добрых поступков. Но вот о чем задумался Тим: что, если студент будет совершать добрые поступки, чтобы преуспеть, получить похвалу или чтобы хвалить самого себя в душе – не разрушит ли это саму суть его постижения добра? Не станет ли такое добро - лицемерием? Я правильно тебя понял, дитя? – уточнил у неофита.
И добавил еще для второго ребенка:
- Тим привел очень интересные примеры: если кто-то хочет научить другого чему-то хорошему насилием - есть ли здесь добро? Родители – детей, люди с властью – людей, преступивших человеческий закон. Что думаешь, дитя?

[Тимеус Кеттлберн]

Когда-нибудь обязательно расспросит Хранителя о тех временах. И, поподробнее о состояниях: как это, когда происходят такие трансформации. И что значит для Барсука – запахи. И как он чувствует магию.
Вот сейчас сидел и не верил, что дедушка не вел бесед с Хранителям. Не могло быть такого. Это и Нарлу понятно. Так почему же…в их собственным беседах дед упоминал Стража Хаффлпаффа лишь в справочных целях?
Повернул голову ко входу, приветственно кивнул вошедшей девочке.
Слушая Стража попытался связать то, что выдал чуть ранее с тем ,как его поняли. Это оказалось не просто. Уж слишком это все многослойное.
- Да, правильно, - подтвердил, - плюс ко всему я пытаюсь понять кто определяет, какие поступки считаются добрыми и как понять, с чем я должен сверяться, чтобы это был действительно путь постижения добра, а не угодливость понятиям добра наставника.
Задумался. Замахнулся он, конечно, огого.
Глянул на девочку, возможно она тоже подкинет какой-то интересный ,проясняющий момент в этот булькающий котел попыток разобраться?

[Элизабет Джонс]

Магическая сущность. Значит, не говорящее животное. Что ж... Эту информацию она как-нибудь переварит.
- Рада знакомству, мистер Страж, Тим, - приветливо улыбнулсь. И почти протянула руку первому, чтобы пожать... Лапу? Это было бы несколько странно. Поэтому отбросила идею рукопожатий и просто представилась:
- Я Элизабет.
А потом подошла ближе и разместилась на полу, недалеко от странного барсука. Ну и разговоры у них тут. Сложные.
- Мне кажется станет,- ответила о добре и лицемерии,- Тут ты или творишь добро, потому что хочешь, потому что это приятно тебе самому и безо всякой похвалы и упования собственной добродетелью, или лжешь. Себе и другим.
Нахмурилась, задумываясь. Она иногда думала о подобном, но относительно религии. Может ли атеист оказаться к Богу ближе, чем глубоко религиозный человек лишь потому, что живёт по понятиям морали, относится ко всем хорошо и делает добрые поступки просто потому что хочет и может, а не потому что так велит Бог? И иногда казалось, что положительный ответ очевиден. Но ведь так много может оказаться подводных камней. И как только начинаешь думать обо всем остальном – только больше путаешься.
- В случае отношений людей, добро может оказаться субъективной штукой,- проговорила неуверенно,- Для меня насилие, какое-либо, во благо моего же будущего может оказаться злом, а для родителя или воспитателя – добром.
Вздохнула.
- Но не всегда то, что мы считаем злом в конкретный промежуток времени, действительно является злом. Оно же может оказаться и добром, но через некоторый промежуток времени, вопрос лишь в том, как меняется наше восприятие.
Взглянула на мальчика.
- Наверное, в постижении пути добра ориентир должен быть на общепринятые морально-этические нормы? Думаю, они могут считаться базовым минимумом, который должен усвоить человек.

[Цицерон]

Внимательно слушал детей, пока не настала его очередь поделиться своими соображениями.
- Добро имеет две стороны. Одна - повернута в мир. Совершая добрый поступок, мы делаем кого-то немного счастливее, помогаем, поддерживаем и утешаем. Вторая - повернута внутрь, в душу того, кто вершит добро. И если оно идет от сердца, если оно искренне - оно светит и согревает душу. А если у добрых поступков другая, корыстная причина - человек сам лишает себя того тепла, которое мог бы получить. Но вот что мне представляется интересным: когда добрый поступок совершен, он начинает жить отдельной, своей жизнью. И для другого человека или даже нескольких людей сила его порой никак не зависит от истинных намерений того, кто совершил это добро. Тепло, которое согрело чужую душу, даст ей, в свою очередь, силу тоже совершить добро. И так может запуститься целая цепочка событий.
Посмотрел на мальчика, возвращаясь к началу вопроса:
- Я бы не назвал это лицемерием, дитя. Человеческая душа - тонка и сложна. В ней есть место ошибкам, заблуждениям, поиску, прощению и неосуждению. Жизнь подкидывает и людям, и барсукам много уроков. Какие-то мы проходим с честью, какие-то дарят нам ценный опыт. Но главное в любом учении - это стараться и искать. А что до насилия - когда люди с добрыми намерениями выбирают такие методы и приходят к печальным результатам - в большинстве своем они сами - жертвы невежества. Я видел много поколений людей и то, как с новыми знаниями менялись их взгляды и на воспитание, и на устройство общества. Самое понятие добра постоянно уточняется - каждый прожитый день, годи и век привносят свое. Чему это учит нас? Одного доброго намерения бывает недостаточно, чтобы совершить действительно доброе дело. Поэтому и с "причинением" добра вопреки чьей-то воле всегда нужно быть осторожными. Но знания и жизненный опыт могут помочь. Как помогают целителям, чей труд, порой, связан с причинением боли для спасения жизни и здоровья их пациентов.
Улыбнулся на свой, барсучий манер последнему вопросу неофита.
- Что ж, в этом барсуки и люди довольно похожи. Старшие учат младших. Только барсуки не живут настолько большими обществами, как люди. Поэтому маленьких людей учат не только их родители и воспитатели, но еще книги, живые картинки, истории, А затем наступает время, когда все полученные знания вы начинаете проверять. И если вам случается встретить что-то, что сложно распознать как добро или зло, потому что имеющихся знаний не хватает, вы ищете новые ответы. В своем опыте, в опыте другие людей - и тех, кто живет рядом и кажется вам мудрее, и тех, кто жил много столетий назад и оставил свои мысли в книгах. Но это не так сложно, дитя, как может показаться. Если ты уже задумался о том, что совершение добра может быть не искренним, ты сможешь отличить в самом себе, если это произойдет. Но если вдруг все же возникнет затруднение или вопрошаюший будет излишне строг к себе, - выразительно посмотрел на Тима, - всегда можно обсудить это с кем-то. Здесь, в Хогвартсе, с сомнениями на счет пути своего Дома всегда можно обратиться к деканам. Порой хорошая беседа - лучший ключ к трудным замкам.

[Тимеус Кеттлберн]

- Очень приятно, Элизабет, - кивнул, завершая круг знакомства.
Послушал ответы девочки, которые добавляли сомнений в его собственные сомнения. Что же такое внутри себя надо иметь, чтобы… никогда не хотеть хотя бы внутреннего собственного одобрения. Хорошо было бы, конечно, быть к этому совсем нечувствительным.
Подпер подбородок ладонью.
С субъективностью тоже был очень согласен. И от этого еще интереснее было слушать то ,как отвечал Страж.
Про повороты внутрь понимал лучше, чем про внешние.
А еще очень хорошо понимал, что своими маленькими мозгами пока что-то точно не сможет ухватить все тонкости, которые были интересны. Более того, вряд ли представляется возможным вообще обличить словами то, что где-то и как-то создавало дискомфорт, но пока что вообще никак не формулировалось.
Но то, что сейчас точно получилось разделить – это намерение и результат.
В какой-то момент показалось ,что Страж смотрит внутрь него ,в какой-то потаенный участок его души, который он бы предпочел никому не показывать. От этого словил огромную мураху, пробежавшую по спине.
Ну и конечно же на каком-то рефлексивном уровне при упоминании деканов и, уж тем более, бесед с ними на лице проскочило некое сомнение, смешанное с унынием. Которое тоже быстро ушло.
- Все, что ты говоришь, звучит очень естественно, - заметил, когда Хранитель закончил, - осталось только разобраться, как сюда еще и справедливость включить, почему у Хаффлпаффа акцент именно на это понятие? Ты сказал, что добро живет своей жизнью. Добро согревает, запускает цепочку. И здесь приходит справедливость. И мы начинаем задумываться: а кто достоин, собственно, а кто нет? Кого допустить, а кого признать недостойным… И…
Почесал затылок, понимая, что тут его вклинило неуместно ,но все же:
- Хранитель, что для Хаффлпаффа, как для факультета понятие чести? И личной, и факультетской. Полагаю ,что именно тут будут собираться понятия о самоценности и ценности другого, добре ,которое как-то соотносится... должно соотноситься со справедливостью...
Глянул на Элизабет озадаченно, ожидая и от нее каких-то интересных, ценных идей

[Элизабет Джонс]

Часть про добро, внутренне и внешне направленное, казалась понятной и какой-то слишком уж очевидной. Может быть, она уже хоть немного познала эту истину, через рассказы родителей, через собственные поступки? Но так мало времени прошло в ее жизни с момента, когда она вообще начала задумываться о понятиях добра и зла, и какое доброе дело можно назвать действительно добрым.
А вот дальше.. Было сложно. Сложно, интересно, и ничего не понятно. Но, наверное, однажды она разберется во всех обрывках вопросов, которые могли сейчас мелькать в голове и не формироваться в какие-то конкретные завершенные мысли.
На моменте, когда был затронут вопрос чести и справедливости, осознала, что становится еще непонятнее и еще сложнее. Но вопросы, поднимаемые в гостиной, казались какими-то смутно знакомыми. Возможно, что-то подобное обсуждалось отцом и его друзьями в особенно важные праздники и когда все достаточно расслабятся, выпьют и будут готовы говорить на глубокие темы? Нахмурилась. Сейчас она, пожалуй, лучше просто послушает и сделает выводы. Вроде бы, именно это пока и нужно. А увернуться к обсуждению она всегда сможет. И именно в тот момент, когда это будет ей необходимо, когда нужно будет разобраться, понять нечто важное.

[Цицерон]

С интересом спросил обоих детей в свою очередь:
- А как вы понимаете слово "честь"? Люди используют выражение "человек чести" - какой это человек для вас?
Вернул взгляд мальчику, отвечая:
- Справедливость - это та часть пути дома, которая в большей степени направлена во вне. Тот, кто идет по пути Дома Земли, не только старается сам совершать добрые поступки, но и стремится к такому порядку вещей, которое можно считать справедливым. Вероятно, поэтому часть детей этого Дома, вырастая, выбирают путь борьбы за изменения в человеческом обществе, желая изменить мир к лучшему.

[Дэмиан Салем]

Факультет Хаффлпафф представлялся Скотту чем-то более холосым и пуфыстым – пожалуй, именно так работает фантазия ребёнка, не имеющего и малейшего представления о значении какого-то слова. Гостиная Жёлтых же оказалась более гостинистой, чем он себе её представлял. Да что там, даже и говорить было нечего - на журнальном столике лежал экземпляр тоненькой брошюры "Хаффлпафф в вопросах и ответах", который всё сказал бы за него, если бы кто-то попросил юношу описать убранство гостиной…

Оказавшись за захлопнувшейся за спиной дверью, Скотт запер, удивлённо выпучив глаза. В помещении были другие дети – но эти ладно, их он ожидал увидеть, ведь кому ещё быть в школе, как не детям, но вот ГОВОРЯЩИЙ БАРСУК!
- Эээ… - удивлённо протянул мальчишка, совершенно растерянно хлопая глазами. – Здравствуйте…

Он даже забыл о своём образе сноба и зазнавшегося чистокровного волшебника, нарочито вызывающе приветствующего незнакомцев по-французски.

[Элизабет Джонс]

Обняла игрушку, с которой так и таскалась, но которая удачно пряталась за тканью мантии. Так ей комфортнее, а если кто подумает, что это совсем уж по-детски, то так тому и быть.
Надула губки в раздумьях. Про честь она читала. Обычно в сказках про благородных принцев, спасающих дам, попавших в беду.
- Честь это про благородные намерения, верность и честность. И про э...- запнулась в неуверенности,- Впрочем, ничего.
Нет, про такую честь она тут говорить не будет. Они не в восемнадцатом веке, а в двадцать первом, прогрессивнее надо быть.
Задумалась. А как вообще можно выбрать что-то, что будет лучшим для мира? Может, это сейчас лучшее решение, а через дцать лет окажется, что выбор был самым ужасным в истории человечества.
- А как понять, что выбор пал на изменение к лучшему? Ведь многие решения человечества приводили к необратимым последствиям, хотя поначалу казалось, что это шаг в светлое будущее.
Обернулась к двери. Совсем недавно и она так зашла. И не знала, что делать.
- Привет!- поздоровалась с мальчиком,- Это мистер Хранитель и Тим, а я Элизабет,- улыбнулась,- Мы тут про честь и справедливость разговариваем.
Сделала паузу, глянув на большого барсука и уже знакомого мальчика.
А потом перевела взгляд на незнакомца и позволила себе пригласить его присоединиться к разговору:
- Присоединяйся к нашим размышлениям,- снова улыбнулась, но как-то неуверенно,- Последний вопрос был о том, как мы понимаем слово "честь".

[Цицерон]

Кивнул девочке.
- Люди часто подразумевают разное, говоря о чести. Это слово у людей меняло свое значение с годами. И сейчас часто можно увидеть, что для одного честь - это быть честным и верным, поступать хорошо со всеми. А для другого - только с некоторыми. Так и факультетская честь - для кого-то это в первую очередь награды и достижения, которые могут прославить учеников Дома. А для кого-то это ежедневные маленькие старания идти по пути факультета. Для Хаффлпаффа важно, чтобы дети Дома стали добрыми, светлыми и счастливыми, живущими в мире с собой и окружающими. И в то же время может ли пострадать честь Дома из-за одного человека, который сбился с пути и заблудился, кто выбрал совсем другой путь для себя, хоть и носит желтые цвета в одежде?
Вопросительно посмотрел на детей, ожидая ответа. На троих детей - гостиная наполнялась.
- Здравствуй, дитя, - улыбнулся на барсучий манер еще одному ребенку. - Ты можешь присоединиться к нам, - тоже пригласил мальчика, изобразив соответствующий жест лапой.

[Тимеус Кеттлберн]

Очень глубоко задумался. На эту тему точно можно было бы написать какое-нибудь эссе-колбассе, но так и не ответить самому себе так, чтобы было понятно. И исчерпывающе.
А еще чтобы это было по-настоящему, а не так, как требуют от него родители.
А еще признался себе ,что провалил глобальную задачу: узнать все о факультетских принципах за одну беседу. Пока что обрастал вопросами, желанием где-то даже спорить.
Но был уверен, что эти споры были бы интересными, и, возможно, он даже действительно смог бы понять - что есть что.
Но все же… что для него честь?
И очень хорошо, что Элизабет сейчас говорила и делилась своими мыслями. И что она его представила новенькому. Кивнул парню приветственно.
Вздохнул. Честь действительно для каждого – про разное. А если это еще и какая-то коллективная честь, то вообще…А особенное «вообще» – это четверить себя на разные петли при таком важном разговоре.
- Думаю, что может пострадать, - подал голос, - Даже если человек не считает себя частью Дома, он все равно этой самой частью является. И по нему судят о Доме, и Дом несет ответственность за недостойное поведение своего адепта.

[Элизабет Джонс]

Дом. Было так странно слышать, что факультет называют именно так. Но это будто... Логично? Ближайшие лет пять стены факультета действительно будут домом. Особенно для тех, кто не сможет вернуться домой к родителям на праздники.
Чуть нахмурила брови, раздумывая над вопросом мистера Хранителя.
Факультетская честь действительно была сложным и обширным понятием. Впрочем, ничего нового.
- Зависит от точки зрения, мистер Хранитель. Честь может не пострадать, если человек не идёт по нужному пути, но и не противоречит ему. Он просто не движется, можно сказать. А если все действия идут вразрез с основными устоями факультета – тогда да, тут вопросики имеются.
Помолчала немного, пытаясь понять, насколько прав Тим. С одной стороны, правда в его словах была, с другой – совсем уж странно судить о Доме по одному лишь человеку. В любом сообществе есть хорошие и плохие люди. Если судить о Германии по Гитлеру – то там совсем все безрадостно, столько боли и разрушений он принес в мир. Но если подумать о Германии и вспомнить Бетховена и Баха, или Эйнштейна, или Дюрера, то Германия – прекрасная страна. И так везде. Даже в рамках одной школы, в рамках одного факультета. Есть плохое и хорошее. Но есть для общества и свои черты, которые становятся стереотипами, их можно заметить сразу, а можно – через время. И не всегда черта лежит на поверхности. А значит, чтобы понять факультет, нужно смотреть вглубь того, что несут его люди.

[Дэмиан Салем]

С неуверенностью во взгляде, жамкая в потеющих ладошках многострадальную брошюру, Скотт, слегка морщась от, непонятно откуда взявшейся и постоянно подкатывающей к горлу тошнотворным комом, неприязни, переминался с ноги на ногу. Атмосфера добра, уюта, комфорта и слащавой домашней мягкости подгибала колени и мёртвым грузом давила на грудь. Дом, в понятии Скотта, был холодным, жестоким и мрачным местом, полностью отражающим реалии внешнего мира, только, может быть, слегка деформированные от призмы семейного стремления к тотальной чистокровности. Пожизненно носить почётное звание половой тряпки поместья, пусть и представать пред редкими гостями в качестве любимца семейства, было невероятно тяжело и человек, с упорством удерживающий в душе хотя бы толику веры в добро, честь, милосердие и любовь, непременно сошёл бы с ума. Скотт не сошёл. Поэтому вещи, о которых говорили Волшебный Барсук и однокурсники, казались ему смешными и по-детски наивными.
- Честь – это всего лишь красивое слово на бумаге с надписью «кодекс», маска, которую носят те, кто хочет казаться лучше, чем они есть на самом деле. – вставил свои пять копеек, не в силах более терпеть этот карнавал милоты. – Удобный способ контролировать отдельных людей, сбившихся в кучки – клубы по интересам, джентльменские сборища, что там ещё…
Он замялся, прикусив губу. Пожалуй, сказал слишком много и слишком жёстко. Не найдя, однако, чем сгладить углы своей резкой речи, потупил взгляд, пристыженно сложив руки за спиной. Обычно, за подобную дерзость его принято было наказывать, поэтому сработавший рефлекс заставил его замолчать, сверля взглядом пол.

[Цицерон]

И опять улыбнулся как-то на свой манер - насколько вообще мог улыбаться барсук.
- Честь человека и честь Дома - пожалуй, это те понятия, которые слишком людские. Впрочем, Хаффлпафф, дитя, - обратился к первому мальчику, - это гораздо больше про то, чтобы меньше судить других, а больше стараться понять. И помочь. Тот, кто ошибся сегодня, завтра может исправиться.
Перевел взгляд на девочку, добавил:
- Или послезавтра. Если человек идет в сторону, противоположную той, куда лежит путь его Дома - в этом можно разобраться. Бывает, что Дом, в котором оказался человек, не подходит ему. Тогда, возможно, ему стоит сменить путь. Это редко, но все же случается, - вздохнул коротко, вспоминая, как совсем недавно отпускал своего и теперь уже не-своего ребенка.
Наконец, внимательно и даже как-то немного с грустью взглянул на третьего гостя.
- Печально прийти к таким выводам в столь юном возрасте, дитя.
Сделал несколько шагов поближе к этому мальчику.
- Надеюсь, однажды ты увидишь что-то хорошее в людях, что будет настоящим и искренним, а не маской. В людях этого очень много, на самом деле. Стоит лишь позволить себе увидеть.

[Элизабет Джонс]

Замерла, глядя в одну точку, в задумчивости. Она ведь разговор не застала с самого начала.
- Получается, путь вашего Дома – научиться понимать и принимать окружающих такими, какие они есть? Звучит... Просто. Но есть подвох, да? Мы ведь не всегда можем принять какие-либо стороны человека или понять чью-то точку зрения, мы ведь все разные, с разным взглядом на мир и разным жизненным опытом.
Взглянула на мальчика, что пришел позже. У него вон багаж жизненный вообще не позитивный оказался. Бедолага. Может, он, конечно, побольше нее в жизни видел. Может, его много обманывали, поэтому такие рассуждения. Но барсук прав, в людях скрывается не только плохое.